и в названии международной организации — «Интернационал». «Марксизм, — пояснял В. И. Ленин суть коммунистической платформы, — непримирим с национализмом, будь он самый «справедливый», «чистенький», тонкий и цивилизованный. Марксизм выдвигает на место всякого национализма — интернационализм, слияние всех наций в высшем единстве, которое растет на наших глазах с каждой верстой железной дороги, с каждым международным трестом, с каждым (международным по своей экономической деятельности, а затем и по своим идеям, по своим стремлениям) рабочим союзом»[371]. Поэтическим языком эту позицию выразил В.В. Маяковский:
Мы живем,
зажатые
железной клятвой.
За нее —
на крест,
и пулею чешите:
это —
чтобы в мире
без России,
без Латвии,
жить единым
человечьим общежитьем.
Но если цель — жить без Россий и Латвий, то, соответственно, и без Украин. Но Украинская ССР вместе с другими союзными республиками все же была создана, что дало основание для названия самого государства — Союз Советских Социалистических Республик. Как это соотносится с идеей о едином человечьем общежитии? Национальные республики, как и сами нации, мыслились как явление исторически временное. Переход к коммунистическому обществу должен был снять основы для национального разграничения. Пока же этого не произошло, должна была существовать национально-территориальная модель федерации. И вот здесь-то среди коммунистов возникали разночтения.
Разночтения определялись вопросом о том, делать в этом утроении ставку на большую нацию (в данном случае русских) или малые нации (малые, естественно, в отношении к русским, так как о малочисленности украинцев в абсолютных цифрах говорить было, конечно, нельзя). Тех, кто предлагал делать ставку на русских, оппоненты обвиняли в великодержавном шовинизме, тех же, кто считал необходимым поддержать малые нации, могли обвинить в буржуазном национализме. Вопрос оказался столь значимым, что фактически внутри ВКП (б) сложились, как показал М.С. Агурский, две партии (рис. 36). Первая, условно национал-большевистская (по терминологии Николая Устрялова), отстаивая позицию о приоритетности ставки на русский пролетариат, шаг за шагом переходила на идею опоры на русскую культуру. Вторая, условно лево-интернационалистская, полагала, что надо поддержать нации меньшие по численности ввиду того, что они объективно будут дискриминироваться большинством.
Рис. 36. «Две партии» в ВКП(б)
Проведение на практике этой линии приводило к установкам деруссификации, а зачастую переходило и в русофобию. Использовался аргумент, что малым нациям надо дать компенсацию за их дискриминацию в прошлом. В связке с интернационалистами оказались проникшие в партию в национальных регионах националисты. Они стремились добиться в сложившейся ситуации получения национальных преференций. Противоборство двух партий шло с переменным успехом[372].
Украинизация — национализм за ширмой советской власти
Позиция альянса левых интернационалистов с националистами малых наций состояла в осуществлении политики коренизации. Под коренизацией понималась политика выдвижения на руководящие посты кадров, являвшихся преимущественно представителями титульных наций. Осуществить этот курс было непросто, и это противоречило демократическим принципам. Так, в 1922 году к моменту образования СССР украинцы в Коммунистической партии Украины составляли только 23 %, а украинским языком и вовсе владело 11 % ее численного состава. Исправить такое положение в сравнительно быстрые сроки можно было, лишь вовлекая в партийные ряды кадры, не вполне соответствовавшие коммунистическим воззрениям. Фактически речь шла о проникновении националистических элементов. Для участия в украинизации в Украинскую ССР возвращается даже М.С. Грушевский, известный как идеолог украинского национализма. Он и был автором понятия «украинизация», которое выдвинул еще в 1907 году.
Курс на украинизацию на Украине начал реализовываться еще до образования СССР (рис. 37). Сторонниками украинизации являлись тогда многие влиятельные люди, например, Михаил Фрунзе, в руках которого были сосредоточены военные силы Южного фронта. А между тем прославленный победитель Врангеля занимал важные посты и в руководстве Украинской ССР. С конца 1920 года он являлся командующим вооруженными силами Украины и Крыма, уполномоченным Реввоенсовета в Украинской ССР. Одновременно Михаил Васильевич входил в политбюро ЦК КП (б) У, что, помимо военного веса, придавало ему вес политический. В феврале 1922 года Фрунзе и вовсе оказался на посту заместителя председателя Совета народных
комиссаров Украины. И человек с такими возможностями являлся сторонником федерализации и украинизации. Могли ли в центре не считаться с его мнением по украинскому вопросу?
Началась украинизация, естественно, с внедрения украинского языка, утверждения положения об обязательности его изучения.
Еще 4 мая 1920 года в разгар советско-польской войны Наркомпрос Украины выпустил постановление об обязательности обучения украинскому языку работников просвещения. Учителя, работавшие в системе образования, должны были непременно знать украинский язык. В сентябре 1920 года СНК Украинской СССР предписал обязательность изучения украинскоого языка в украинских школах, что в общем-то было естественно. Государственному издательству поручалось организовать издание достаточного количества учебников на украинском языке, равно как необходимой художественной, пропагандистской и популярной литературы. В каждом губернском городе Украины предписывалось издавать не менее одной газеты на украинском языке. Специально для советских служащих, не говоривших по-украински, в каждом губернском и уездном городе должны были организовать специальные вечерние школы для обучения украинскому языку. Все эти меры пока еще не являлись дискриминационными в отношении русского населения. Однако уже через месяц СНК УССР предписал обязательность изучения украинского языка и в школах с неукраинским языком обучения.
Рис. 37. Политика украинизации в Украинской ССР
Вызвать искусственно интерес к украинскому языку не очень получалось. Об этом можно судить по динамике выходивших в республике газет. За два года — с 1920 по 1922 — количество газет, как украинских (поддерживаемых), так и русских (неподдерживаемых), сократилось. Но число номиналов русских газет сократилось на 61,7 %, тогда как украинских — на 65,5 %. При этом украинские газеты составляли к 1922 году лишь 29,4 % от русских. Реальные запросы жизни с курсом на украинизацию не соотносились[373].
С первых шагов возникла проблемы использования украинского языка в науке. Будучи исходно народным диалектом, украинский язык плохо соответствовал требованиям академического изложения. И если в литературе народные обороты могли обладать даже определенной привлекательностью, то в науке возникал диссонанс. Среди профессуры циркулировали анекдоты об «украинском научном языке». Но большевики готовы был оперативно решить даже такие проблемы, казавшиеся неразрешимыми. Для этого в 1921 году в Киеве был учрежден Институт украинского научного языка, возглавляемый академиком Агафангелом Крымским, причислявшим себя по национальности к крымским татарам. Сотрудниками Института была проделана действительно титаническая работа, результатом которой стало составление 34 терминологических словарей на украинском языке по разным научным направлениям. Можно сказать, что украинский научный язык
