– Вот, держи четыре штуки. Хватит на первое время. Спрячь в карман штормовки.
– Премного благодарна…. Выступаем?
– Шагаем. Только, пожалуйста, без суеты и спешки, соблюдая элементарную осторожность…
Они, выйдя из леса, торопливо пересекли просеку и дорогу, после чего прошли – через широкую прореху в проволочном ограждении – на территорию так называемого – «Секретного объекта Министерства Обороны Российской Федерации». То есть, в молоденький берёзовый перелесок, за которым простиралась широкая болотистая лощина, щедро утыканная многочисленными моховыми кочками. Причём, над некоторыми кочками красовались прямоугольные таблички, навязчиво предупреждавшие о наличие мин.
– Оторванная нога смотрится очень даже натурально, – остановившись рядом с правой воронкой, брезгливо передёрнулась Наталья. – Как, впрочем, и кровавая лужа. И не пахнет, депутатской секретаршей буду, никакой подозрительной химией. Придумала про запах Лизка-вооброжала, не иначе…. Жека, ты бы зарисовал всё это, типа – для отчёта перед дотошными американскими спонсорами.
– Сделаем, Птичка, не сомневайся. На первом же серьёзном привале.
– Прекращай, охранительница вооружённая, пялиться на всякую ерунду и отвлекаться на пустые разговоры, – строгим голосом велел Назаров. – Нашла, понимаешь, место и время…. Какая боевая задача поставлена перед тобой? А? Почему не слышу ответа?
– Ну…
– Отставить. Попрошу без – «ну».
– Старательно наблюдать за окрестностями. Выявлять подозрительные объекты. И…это, без устали бдить.
– Вот, и бди, красотка буровая.
– За «красотку», конечно, спасибо…. Всё-всё, не сердись. Послушно замолкаю и приступаю к неусыпному бдению.
– А ты, Рыжий, оказывается, зануда, – сделала неожиданный вывод Валентина. – А ещё притворялся, что являешься штатским до мозга костей. Мол: – «Терпеть ненавижу строгую армейскую дисциплину, подавляющую личную свободу….». Сам-то как себя ведёшь?
– Ну, и как?
– Как матёрый пехотный прапорщик с двадцатилетним безупречным стажем, вот как. Раскомандовался тут. Чуть что – сразу: – «Отставить». Природный вояка выискался на наши головы. Армейская «косточка» так и прёт наружу…. Ой, смотрите! Ой! Что это такое? Гадость какая…
По границе между берёзовым перелеском и болотистой лощиной змеилась, слегка подрагивая, серо-бурая, активно шевелящаяся узкая полоска.
– Зачем же так шуметь, Валюша? – пожурил Виталий Палыч. – В нашей непростой ситуации тише надо разговаривать.
– Извините, немного испугалась.
– Кого? Лесных крохотных мышек, куда-то спешащих по важным мышиным делам? Стыдно, ей-ей. Взрослая барышня, а туда же.
– Чёткий и своевременный знак, – старательно поправляя на плече ремешок «Медузы» и приводя тумблеры, расположенные под экраном дисплея, в нужные положения, известил Пашка.
– Что ты имеешь в виду, Рыжий?
– То и имею. Общеизвестно, что мыши, крысы и все прочие грызуны терпеть не могут аномальных зон и всегда обходят их стороной. В том числе, надо думать, и сейчас. Значит, данная болотистая лощина находится уже на территории искомого Мутного Леса. До желанной цели осталось – всего ничего…. Тьфу-тьфу-тьфу, конечно. Птичка, будь другом, постучи, пожалуйста, костяшками пальцев по ружейному прикладу. Так, чисто на всякий случай.
– Ага, постучала. Павлик, а как же наушники? Забыл про них?
– Ничего и не забыл. Просто решил обойтись дисплеем. А ушами буду старательно вслушиваться в окружающую нас действительность. Так мне будет гораздо спокойней и комфортней…. Всё, аномальщики, двинули. Идти след в след друг за другом. Благо во мху следы от сапожных подошв отпечатываются чётко и однозначно. За мной шагает Птичка. За ней Жека и Валентина. Палыч – замыкающим. Мыши? Не обращаем на них ни малейшего внимания. Перешагиваем, и все дела…
Он, совершая миноискателем однообразные маятниковые движения, размеренно двигался вперёд и рассеяно бормотал под нос слова одной немудрёной песенки, популярной в студенческой питерской среде:
– Шёл солдат из Аризоны, сапоги почти что стёр. До родной своей до мамы, до родных своих сестёр. Эге-ге-гей, Сюзанна, наша жизнь полна химер. Целый день висит бананом наш видавший виды…
– Прекращай, Рыжий, – возмутилась Натка, шагавшая следом. – Совсем офигел в сапёрной атаке? Петь такое при дамах.
– Извини, Птичка. Я же не нарочно. Оно само по себе вырвалось. Машинально…. Кстати, раньше – на весёлых посиделках в общаге – тебя эта шутливая песенка совсем не раздражала. Ну, ни капли. Даже, как помнится, подпевала. Причём, с удовольствием.
– Это, Павлик, раньше было. Когда за мной никто не ухаживал и не целовал. А теперь всё изменилось. Кардинально, всерьёз и по полной программе…. Понимаешь, охламон? Сейчас мне не к лицу – выслушивать всякие грубые словечки и прочие пошлые двусмысленности…. Только ты, пожалуйста, не оборачивайся и не отвлекайся. Сапёру, как известно, ошибаться нельзя. Потому как чревато.
– Я всё-всё понимаю, – продолжая несуетливо и уверенно орудовать миноискателем, заверил Назаров. – И про то, что отвлекаться нельзя. Мол, шагаем по потенциальным минным полям. И про то, что о грубых словечках надо бы позабыть. Мол, романтические любовные отношения находятся в начальной, то бишь, в самой важной и трепетной стадии…. Стой, – предостерегающе вскинул вверх правую руку. – Ни шагу. Передай сигнал тревоги остальным.
– Сдублировала…. Ну, что там у тебя?
– На экране монитора выскочил характерный силуэт…
– Силуэт м-мины? – испуганно уточнила Наталья. – А какой к-конкретно? Противопехотной? Противотанковой?
– Не переживай, родная. Штриховка на силуэте – ярко-оранжевая. Значит, мы имеем дело с сигнальным устройством…. Ага, от силуэта – на мониторной картинке – тянется светло-оранжевая нить. Стоп-стоп…. Вижу тонкую тёмно-серую проволочку. Не на экране вижу, а, так сказать, в натуре. Тянется от одной выпуклой кочки до другой, в семи-восьми сантиметрах над пышными мхами. Понятное дело. Делаем два шага назад. Делаем-делаем. Все бойцы делают. Проследи…
– Готово. Что дальше?
– Временно поворачиваем направо. Будем обходить сигнальную растяжку стороной. Всем идти след в след…. Мы плывём по Ориноко. Ночь – хоть выкали глаза. Слышны крики попугаев. И другие голоса…. Пардон, слегка забылся. Шагаем…. Так, достаточно. Теперь возвращаемся на прежний маршрут…
На пересечение широкой болотистой лощины ушло порядка двух полноценных часов. Белая ночь была уже на излёте, на восточном краю неба беззаботно разгоралась утренняя ало-розовая заря.
– Перебрались-таки, – выбравшись на косогор с твёрдой почвой, устало выдохнул Пашка. – Так, всем стоять на месте. По идее, минное поле осталось за спиной, да и предупреждающих табличек больше не наблюдается, но, всё же, стоит эту версию тщательно проверить и перепроверить. Вы, друзья, пока отдохните – там, где остановились, а мы с верной «Медузой» слегка осмотримся на местности…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
