Миша нахмурился, потому что не мог вспомнить, почему притащил сюда газовый ключ. Разве он не положил его обратно, когда увидел Надю на пороге комнаты?
Он не помнил, что было потом. Отправился ли на лестничный пролет, чтобы забить до смерти собаку, а потом задушить ее хозяйку поводком? Вернулся ли обратно в квартиру?
И когда он вообще видел Надю в последний раз. Неужели тогда, когда зажимал ей рот ладонью?
Его отвлекала безжалостная и холодная мысль о дочери и газовой духовке.
Куда делась Люся? Почему последние дни он не забирал ее из садика?
Иголка скребла кожу, выводя новую – оранжевую – линию.
Миша свободной рукой достал телефон. Набрал Надю. Минуту вслушивался в короткие гудки. Перезвонил. Снова гудки. Набрал эсэмэску: «Звякни, как освободишься».
В душе возникли струнки страха, намотались на колки и начал медленно, скрипуче натягиваться, вызывая боль. По телу пробежала дрожь. Толик даже остановился.
– Продолжайте, – пробормотал Миша срывающимся шепотом.
Трепетные мысли в голове наливались страхом и не давали трезво мыслить.
Неужели?..
Снова взгляд в зеркало. Из-под кожи высвобождался странный узор.
– Но я же не мог убить дочь раньше времени? – пробормотал Миша, ощущая, как пот течет по вискам, по шее и капает с подбородка. – Я ведь не мог убить их всех.
Вряд ли бы кто-нибудь мог дать ему внятный ответ.
Набрал Надю. Гудки. Сбросил. Набрал снова. Гудки. Сбросил. Набрал снова.
Жужжание машинки слилось с гудками, гудки превратились в сплошной зуд, зуд раздирал кожу. А из-под кожи с каждой секундой вылезали новые разноцветные линии непонятной, бессмысленной, но такой красивой татуировки.
Майк Гелприн, Юлия Черных
Восьмая свадьба
НевестаНу и скучища же эта кретинская виктимология. Земельно-имущественные отношения тоже, конечно, тоска. И ювенальная юстиция не дискотека с мальчиками, но от виктимологии у меня, того и гляди, разовьется маниакально-депрессивный психоз. Мало ли что у девушек маниакального не бывает. Послушаешь с мое, что Стрекозел с кафедры несет, как мямлит, как пыхтит, почесывается, сморкается, ищется… Не только психоз – трихомоноз огрести можно, а то и свинку.
Особенно Стрекозлу про извращенцев хорошо удается, про педо-зоо-некрофилов всяких-разных, безобразных. Он, когда про них начинает, разве что не облизывается от счастья – так ему по душе, видать, то, что эти филы творят. Развесит на доске таблицы со схемами и давай указкой водить да терминами сыпать. А у меня от расчленений, асфиксий и насильственных половых актов мороз по таким местам, что и сказать зазорно.
Сегодня у Стрекозла явно удачный день выдался, творческий. Таким кенаром заливался про разрывы тканей, что пол-аудитории едва не стошнило. И только он заладил про основные признаки истязания, как поступает мне с камчатки записка. От Витьки Звягина, пижона, красавчика и повесы, по которому все девки сохнут. И содержания записка, прямо скажем, интригующего.
«Машка, у меня приматы на дачу сыпанули. Будет еще Леха. Подружку приводи, только ту, рыжую, не надо. Светку возьми с сиськами».
Светка с сиськами до третьего курса юридического добралась в основном благодаря им, сиськам. Оторва, каких мало. Мне ни разу она не подружка, да и не пристало девочке из приличной семьи, юморной, привлекательной и неглупой, водиться с лимитчицей из города Клоподавилова Заненецко-чеченобурятской автономной. Однако по части поддержать полигендерную компанию Светка – самое то.
В общем, отписала я Витьке в лучших тонах. Что буду, мол, иметь честь. И Светку уговорю, хотя что там уговаривать. Свернула записку трубочкой и обернулась, чтобы передать откуда пришла. Лучше бы не оборачивалась.
Вот что он позади меня опять сидит, урод этот? Сколько раз ему говорила: отвянь от меня, Квазиморда, иди на какую-нибудь другую пялься. Бррр, аж передернуло всю от его взгляда. Поганый взгляд у него, тухлый. Будто мертвяк бельмами по коже мазнул.
Зовут этого урода то ли Димой, то ли Митей, а за глаза его называют Квазимордой. И аура у этого Квазиморды, мама дорогая… Витька однажды сказал: как у сарыча. И точно – стервятник, и запашок такой от него пакостный идет, даже не понять, чем несет. Витька говорил – мертвечиной.
Как такому гнусу в РАП удалось поступить – загадка. Он ведь ко всему и тупой, двух слов связать не в силах. Морда перекошена, носяра как у ведьмака, волосья жидкие, редкие, словно индюка ощипали. А походочка – будто ему кол вогнали да позабыли извлечь.
Светка, конечно, на сабантуй к Витьке ехать с ходу согласилась, аж козой запрыгала, сиськами задрыгала. Даже не спросила, что за Леха такой там будет. Морду в туалете штукатуркой надраила, когти ультрафиолетом наманикюрила и сказала, что готова ко всему.
Ссыпались мы со Светкой в вестибюль, а там этот мужик. Породистый самец, что ни говори, Витьке по части мужской привлекательности легко фору даст. Высокий, статный, выправка чувствуется. Похож на актера – пожалуй, на Роберта де Ниро в «Охотнике на оленей». Который раз уже этого дядьку встречаю, и, если бабское чутье не подводит, положил он на меня глаз. Только подойти почему-то не рискует. И напрасно, я бы его отшивать не стала, хотя первой экивоки отпускать тоже не собираюсь.
Так что оставили мы со Светкой потенциального моего ухажера в тылу и рванули к метро. Пока через пол-Москвы тащились, я сто раз пожалела, что Светку подписала. Рот у нее, как в Черемушках открылся, так до самых Кузьминок и не захлопнулся. Я поначалу еще реплики успевала вставлять, а потом прекратила – Светка в них ничуть не нуждалась. В одиночку кости третьему курсу перемыла, кто, с кем, где, когда и как в подробностях перетерла, а затем и до нашей группы добралась.
– А я с ним, кстати, не прочь, – сказала Светка напоследок. – С Квазимордой. Давно мечтаю перепихнуться с девственником, а все какие-то козлы попадаются.
Меня замутило.
– Самой-то не противно? – вклинилась я в Светкины рассуждения о неоспоримых преимуществах половых сношений с девственниками. – Он же законченный урод. Да помолчи ты уже, дай хоть два слова сказать. Он урод, понимаешь? И не только физический, но и моральный. Волк, но не здоровый агрессивный самец, а больной, издыхающий. Нет, даже не волк – шакал. Падальщик, злобный, подленький шакаленок, нечистый, гаденький, от него люди шарахаются. Я бы лучше удавилась, чем с таким.
– Ничего ты, Маша, не понимаешь, – сказала мне Светка с сиськами. – Да что с тебя взять, с недотроги. У тебя много парней было?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
