Судя по бесстыжей улыбке во всю физиономию — да, именно этим мне и следует заниматься, когда мой друг соизволит облагодетельствовать мое скромное жилище своим присутствием.
— Ладно, заходи, — фыркаю я и отползаю от двери.
«Любящий» — это слово меня неприятно покалывает.
Мне с Джо еще надо будет объясниться. Потому что уж теперь-то я совершенно точно знаю, что никак не могу ответить на его ко мне чувства. Надеюсь, на нашей с ним дружбе это никак не скажется.
— Ты не знаешь, как там Генри? — спрашиваю я, возвращаясь в спальню и падая на кровать.
Джо же аккуратно перешагивает через разбросанные по полу вещи — силы ликвидировать бардак после того, что они с Генри тут устроили, вчера у меня не нашлось — и занимает свое любимое кресло.
— Его разместили в изоляторе Штрафного отдела — пока что, — Джо наклонился, чтобы поднять книгу, а потом с недовольным выражением лица принялся распрямлять страницы, но заметив выражение моего лица, тут же пояснил, — у нас очень комфортный изолятор, не волнуйся. Почти как комнаты в общежитиях, только…
— С решетками на окнах? — меланхолично уточняю я, отставляя на тумбочку пустой стаканчик.
— Рози, до решения Трибунала все равно все амнистированные живут в изоляционном блоке, — тоном «не видать тебе капитуляции» рапортует Джо, — решетки и решетки, какая разница? Я сам пару раз в месяц ночую в изоляторе. Когда домой лень идти. Там тихо. Ну, и за пайком недалеко если что сгонять.
— Ну, что ты извращенец, Джон Миллер, я не сомневалась, но не все же такие, — я хоть и ворчу, но все-таки сдаюсь. Пока что! — Кстати! Мы не опаздываем?
— Нет, — Джо даже не утруждает себя бросить взгляд на часы, — никто и не ожидал, что после пробуждения силы Орудия ты проснешься рано утром и зачирикаешь жаворонком. Мы все через это проходили, Рози, мы вполне можем подождать. Раз уж Артур сказал, что можем…
— Артур сказал, — ворчливо откликаюсь я, — а если б не сказал?
— У Артура право наложить вето на любое решение Триумвирата, — Джо пожимает плечами, — он им не злоупотребляет на самом деле, считает, что все-таки лучше решение большинства, нежели диктатура.
— Сказки ты мне какие-то рассказываешь, — вздыхаю я, с сожалением поглядывая на пустой кофейный стаканчик, — мистер Пейтон и не диктатор?
— В рамках Триумвирата точно нет, — Джо ухмыляется широко, от души, — кстати, он велел напомнить тебе, что ты должна ему отчет о твоей работе с Хартманом за это время.
У-у-у…
Я тихонько вою, падая лицом в подушку.
Если что-то я не люблю в Чистилище сильнее, чем день получения кредитных сводок, когда оказывалось, что со счета убыло не столь много, как хотелось бы — так это отчеты. Отчеты же для Артура Пейтона — это отдельная форма пытки. Особенно — дни их сдачи.
— Рози, — по тому, как нетерпеливо звучит голос Джо, мне становится ясно, что вот-вот мне зададут тот вопрос, что у моего друга очень крепко назрел.
— М-м-м? — Я усаживаюсь, набрасывая на плечи одеяло, забираясь в него как в палатку. — Ты что-то хочешь спросить?
Хочет — это видно по лицу, по нетерпеливым пальцам, что теребят загнутый уголок книги, лежащей на его колене. Но медлит…
— Боже, Джо, что там такое суперличное, что ты не знаешь, как меня об этом спросить?
— Например, что у тебя с Хартманом?
Вот тут и я прокусываю язычок. Все-таки мы оказались тут — в этой красной зоне.
Джо смотрит на меня пытливо и без какого-либо обвинения. Только пальцы, постукивающие по обложке книги, и выдают в нем какое-то напряжение. Нет, все-таки самоконтроль у него просто слоновий, не меньше…
— Джо, почему ты спрашиваешь? — я покусываю губу. Тема для разговора выбрана не то чтобы неудачная, я ведь собиралась поднять что-то примерно такое же для обсуждения, но мой друг будто застал меня врасплох на месте преступления, в процессе отмывания от крови орудий убийства.
Дурацкая ассоциация…
Но есть такой легкий налет у этого разговора.
Джо чуть морщится, и его пальцы начинают стучать по книге несколько нервознее.
— Ты вчера оглушила нас… — медленно объясняет он, — но… я был дальше от тебя, поэтому слух мне не отшибло. И вы с ним… Было что-то в вашем разговоре, что заставило меня обеспокоиться. Он тебе нравится, Рози? Не как вверенный под поручение, а как…
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Да.
Да. Короткое, но такое многогранное. И чего я боялась? Того, что это вдруг как-то меня опорочит? Меня? Ха! Я не… собираюсь шарахаться от Генри на людях. Делать мне больше нечего.
Он и вправду мне нравится. Более чем. Я в жизни не помню себя настолько увлеченной именно мужчиной, а не его типажом, который можно растащить на черты для зарисовок. Настолько, что даже сейчас я пусть и ощущаю себя дохлой лабораторной крыской, но мне все равно хочется побыстрее выбраться на свое первое совещание в составе Триумвирата, в ходе которого будет обсуждаться судьба Генри. Моя кстати тоже, впрочем я завишу от решения других Орудий меньше. Никто и не спорит с тем, что я одарена благодатью, значит — как и Артур сотоварищи, могу выступать голосом Воли Небес. Я добилась этого. Добилась того, чтобы меня выслушали.
Но куда важнее, что Генри тоже должен быть на этом совещании. Его поведение будут брать за основу для вердикта. А я — смертельно по нему соскучилась, да и вчера мы разошлись как-то никак. Он просто молча учесал вслед за Артуром, а меня Джо за шкирку потащил в общежитие.
Такое подвешенное ощущение мне совсем не нравится. Может, он просто не был в настроении из-за того, что я не одобрила его попытку сдаться? Так я не особенно и возникала на это. Можно подумать, плохо, что я её сорвала и наконец-то добилась от Артура хотя бы порыва начать диалог. Я и не надеялась, что это будет вот так просто!
— Но как… Что… Вы с ним уже?..
Мое короткое признание, будто выкачивает из Джо воздух, лишая дара внятной речи. И о том, что он имеет в виду, я догадываюсь только по жестам, которые на самом деле объясняют даже больше, чем мне хотелось бы понимать.
— Нет, — тут я смеюсь с чистой совестью, — никакого «уже» у нас с ним не было. Так, поцеловались несколько раз, но куда больше мы носились по Лондону, нам было не до этого твоего «уже».
Сознаться в этом Джо, как сознаться папе, что ты сегодня хочешь уйти на вечеринку с ночевкой. При том, что ты точно знаешь — у папы строгие взгляды, он не одобряет такой распущенности.
Нет, он, конечно, отпустит… Отпустил. Лучше бы не отпускал. Тогда, по крайней мере, это ничем хорошим не закончилось. Пять лет моей жизни пришлось слить в унитаз. Да и всю оставшуюся жизнь тоже. Короткую оставшуюся жизнь, которая продлилась лишь самую малость подольше, чем эти самые пять лет.
— Извини, Рози, — Джо смущенно морщит нос, отводя взгляд, — я знаю, что это вообще неэтично — задавать такие вопросы…
Я пожимаю плечами. Ага, не этично. Но после того, как пару недель хотя бы просто потусуешься в женском общежитии Лондонского Университета Искусств, где секс — если не основная тема для разговора, то как минимум — повод её придумать, не удивляешься ничему такому.
Хотя, конечно, Джо придется принять, что если я захочу — это самое «уже» у нас с Генри все-таки случится.
— Джо, это ничего не меняет в том, что я делаю, — на всякий случай замечаю я, — молилась я за него не потому, что он мне понравился.
— Да-да, — Джо кивает мне, но как-то заторможено, а потом поднимается из кресла и отходит к окну, — знаешь, я и не подозревал тебя в этом, Рози. Благодать не приняла бы тебя так просто, будь в твоем порыве какой-то корыстный интерес.
Глядеть в его напряженную спину мне почему-то неуютно.
— Джо, — я тихонько поднимаюсь и подхожу к нему, — мне очень жаль, что с тобой я поступаю вот так, но ты сам понимаешь, я не могу по команде влюбиться в одного и выбросить из головы другого.
— Да не в этом же дело, Агата, — тихонько выстанывает Джо, разворачиваясь ко мне лицом, — не в этом, а в том, что это он водит тебя за нос. Из-за меня. И я как-то должен тебе сказать об этом.
