Отраженный мысленный удар бросил нянюшку Ягг на колени. Матушка Ветровоск прищурилась.
– Неплохо, – прохрипела она. – Но я все еще стою и на колени не опущусь. И у меня еще есть сила.
Один из эльфов кубарем покатился по земле. На сей раз пошатнулась королева.
– Прекрасно, прекрасно, но я не буду тратить на тебя свое драгоценное время, – промолвила она и щелкнула пальцами.
Тишина. Королева оглянулась и посмотрела на своих эльфов.
– Они не могут выстрелить, – пожала плечами матушка. – Но тебе ведь это не нужно, правда? Слишком простой конец?
– Ты удерживаешь их?! Невозможно! У тебя нет столько силы!
– Хочешь узнать, сколько у меня силы, госпожа? Мы выясним это прямо здесь, на траве Ланкра…
Матушка шагнула вперед. Воздух буквально трещал. Королева вынуждена была отступить.
– Мы выясним это на моей территории, – сказала матушка.
Она снова ударила королеву, на этот раз почти нежно.
– В чем дело? – удивилась матушка Ветровоск. – Не можешь мне сопротивляться? Куда делась твоя сила, госпожа? Соберись!
– Старая глупая карга!
Это почувствовало каждое живое существо в радиусе мили. Мелкие твари просто умерли. Птицы попадали с неба. Эльфы и люди попадали на землю, схватившись за головы.
А в саду матушки Ветровоск пчелы начали вылетать из ульев.
Они вылетали, будто клубы пара, сталкивались друг с другом, стремясь поскорее взмыть в небо. Трутни глухо гудели, как боевые вертолеты, отчаянно жужжали рабочие пчелы.
Но глухой рокот трутней заглушал пронзительный писк маток.
Рой темной спиралью взмыл в небо, сделал круг над поляной и помчался прочь. К нему присоединялись другие рои, появляющиеся из соломенных ульев на задних дворах, из дупел деревьев. Небо почернело от пчел.
Через некоторое время облако пчел выстроилось в боевой порядок.
По флангам, гудя, словно бомбардировщики, летели трутни. Тысячи и тысячи рабочих пчел образовали конус. Его вершину составили сотни маток.
Все затихало на полях, после того как над ними проносился этот рой из роев.
Никто не ухаживал за цветущими растениями. Никто не пил нектар. Цветы должны были сами себя опылять.
Пчелы летели к Плясунам.
Матушка Ветровоск упала на колени, обхватив голову руками.
– Нет…
– Да, – сказала королева.
Эсме Ветровоск подняла руки. Пальцы ее были сжаты от усилия и боли.
Маграт почувствовала, что может пошевелить глазами. Все остальные части тела казались слабыми и бесполезными – даже в кольчуге и нагруднике. Значит, вот оно как… Через тысячи лет до нее донесся презрительный смех королевы Иней. Она не сдалась бы. Маграт была лишь одной из тысяч самодовольных, напыщенных дамочек, которые только и умеют расхаживать в длинных платьях да обеспечивать продолжение королевского рода…
С неба спустился рой пчел.
Матушка Ветровоск повернулась к Маграт.
Ее голос отчетливо прозвучал в голове Маграт.
– Ты хочешь стать королевой?
И она почувствовала себя свободной.
Усталость исчезла, и из крылатого шлема в Маграт словно проник дух королевы Иней.
Пчелы продолжали опускаться на сгорбленную фигуру старой ведьмы.
Королева повернулась, но улыбка на ее лице вдруг застыла. Маграт выпрямилась, шагнула к ней и, совершенно не задумываясь, подняла и резко опустила боевой топор.
Однако королева была быстрее. Она выбросила вперед руку и схватила Маграт за запястье.
– О да, – прошипела она, улыбаясь прямо в лицо Маграт. – Вот, значит, как? Ты вправду так считаешь?
Она выкрутила ей руку. Топор выпал из пальцев Маграт.
– И ты хотела стать ведьмой?
Пчелы окутывали эльфов подобно коричневому туману – они не поддавались чарам, их было слишком много и они были полны решимости убивать.
Маграт почувствовала, как затрещала кость.
– Со старой ведьмой покончено, – промолвила королева, пригибая Маграт к земле. – Признаю, она была хороша. Но хороша недостаточно. А ты всяко ей не ровня.
Медленно и неумолимо она прижимала Маграт к земле.
– Почему ты не пытаешься прибегнуть к ведьмовству? – спросила королева.
Маграт яростно лягнула. Нога попала в королевскую коленку, раздался громкий хруст. Когда же королева попятилась, Маграт прыгнула вперед, схватила ее за талию и повалила на землю.
Эльфийка оказалась необычайно легкой. Маграт сама была достаточно тощей, но королева, такое впечатление, совсем ничего не весила.
– Как?! – удивилась она, подтягиваясь, пока лицо королевы не оказалось на одном уровне с ее лицом. – Тебя же просто нет. Значит, дело все в наших мыслях… Без своих чар ты просто…
…Уродина с почти треугольным лицом, крошечным ротиком и почти отсутствующим носом, но глаза ее были больше человеческих, и они смотрели на Маграт с едва скрываемым ужасом.
– Железо… – прошептала королева.
Она схватила Маграт за руки, но в ее пальцах практически не было силы. Сила эльфа заключается в умении убедить других в их слабости.
Королева отчаянно пыталась проникнуть в ее рассудок, но это пока не получалось. Шлем…
…Валялся в нескольких футах от нее.
У нее не было времени даже пожалеть о своем любопытстве – королева снова набросилась на нее и взорвалась в ее неуверенности, словно сверхновая.
Она – ничто. Она – ничтожество. Она настолько никчемная и незначительная, что самый исчерпывающе никчемный и абсолютно незначительный человек посчитал бы ее не заслуживающей даже презрения. Дотронувшись до королевы, она обрекла себя на вечные муки. Свое тело она не контролировала. Да и не заслуживала этого. Она ничего не заслуживает…
Презрение целиком завладело ею, разрывая на части планетарное тело Маграт Чесногк.
Она всегда была бесполезной. Никогда не была красивой, умной, сильной. Она всегда была ничтожеством.
Уверенность в себе? Уверенность в чем?
Она видела только глаза королевы. И ей хотелось лишь одного – раствориться в них…
А Маграт Чесногк продолжала с ревом испарятся, срывая слой за слоем оболочку своей души…
…Пока не обнажила ядро.
Она сжала кулак и врезала королеве промеж глаз.
На мгновение воцарилось полное замешательство. А потом, королева даже закричать не успела, Маграт ударила ее снова.
В улье может быть только одна матка! Удар! Укол!
Они покатились по земле, оказались в луже грязи. Маграт почувствовала, как в ногу ее что-то ужалило, но тут же усилием воли прогнала все мысли. Она не замечала шума вокруг, однако заметила валявшийся рядом в торфяной жиже боевой топор. Эльфийка попыталась удержать ее, но у нее уже не было силы – Маграт сумела встать на колени, подняла топор и…
…И вдруг обратила внимание на необычную тишину вокруг.
Она окутала эльфов королевы и временную армию Шона Ягга. Чары рассеялись.
На фоне уползающей за горизонт луны появился чей-то силуэт.
Предрассветный ветерок принес запах.
Он пахнул львиными клетками и лиственным перегноем.
– Он вернулся, – прошептала нянюшка Ягг. Обернувшись, она вовремя заметила, как Чудакулли, сияя от восторга, поднимает арбалет.
– Опусти сейчас же, – приказала она.
– Ты только посмотри на эти рога…
– Опусти.
– Но…
– Стрелой его не ранишь. Сам погляди, сквозь него видны деревья. На самом деле его здесь нет. Он не может проникнуть за дверь. Однако может послать свои мысли.
– Но запах…
– Если бы он действительно появился здесь, мы бы уже не разговаривали.
Эльфы расступились, освобождая дорогу королю. Его задние ноги не были предназначены для двуногого перемещения; колени смотрели в разные стороны, а копыта были слишком большими.
Не обращая ни на кого внимания, он медленно доковылял до поверженной королевы. Маграт поднялась на ноги и неуверенно помахивала топором.
Королева распрямилась, вскочила на ноги и вскинула руки, с ее губ готовы были слететь первые слова проклятия…
Король протянул к ней руку и что-то сказал. Только Маграт расслышала пару слов. Как она заявляла позже, там была упомянута какая-то встреча при лунном сиянии.
И тут они очнулись.
Солнце стояло высоко над Краем. Люди поднимались на ноги и таращились друг на друга.
Вокруг не было ни единого эльфа.
Первой заговорила нянюшка Ягг. Ведьмы умеют мириться с тем, что есть, вместо того чтобы настаивать на том, как должно быть.
Она осмотрела местность.
– Первым делом, – сказала она, – наипервейшим, надо поставить камни на место.
– Это может подождать, – возразила Маграт.
Они оглянулись на неподвижное тело матушки Ветровоск. Несколько отбившихся от роя пчел уныло кружились рядом с ее головой.
Нянюшка Ягг подмигнула Маграт.
– А ты была молодцом, девочка. Не думала, что ты переживешь такую атаку. Я сама едва не обмочилась.
