Согласно Вудбоди, это Дули начал называть её Йоко[65].
Вудбоди характеризовал встречи в «Месте» как «редкие, граничащие с регулярными». Лизи легко расшифровала это определение: четыре, а иногда и пять дней в неделю Вудбоди и Дули на пару перемывали косточки Йоко Лэндон, и когда Вудбоди говорил, что они брали одно или два пива, то имел в виду один или два графина. Вот так они, эти интеллектуальные Оскар и Феликс[66], накачивались пивом чуть ли не каждый рабочий день недели, сначала говорили о величии произведений Скотта Лэндона, а потом, само собой, перешли к тому, какой мерзкой прижимистой сукой оказалась его вдова.
Согласно Вудбоди, именно Дули развернул разговор в этом направлении. Лизи, которая знала, как ведёт себя Вудбоди, если ему не идут навстречу, сомневалась, что для этого потребовалось много усилий.
И в какой-то момент Дули сказал Вудбоди, что он, Дули, может убедить вдову изменить своё мнение насчёт неопубликованных рукописей. В конце концов, так ли сложно объяснить ей что к чему, если в итоге все бумаги писателя окажутся в библиотеке Питсбургского университета, где уже хранилась Коллекция Лэндона? Он умеет убеждать людей изменять своё мнение, сказал Дули. У него к этому дар. И Король инкунков (глядя на своего нового приятеля с пьяным прищуром, Лизи в этом не сомневалась) спросил, сколько Дули хочет за такую услугу. Дули ответил, что он не пытается на этом заработать. Они же говорят об услуге человечеству, не так ли? Забрать великое сокровище у женщины, которая слишком глупа, чтобы понять, на чём сидит, словно грёбаная наседка на кладке яиц. Да, конечно, ответил Вудбоди, но любой труд должен оплачиваться. Дули обдумал его слова и сказал, что будет вести учёт своих расходов. А потом, когда они встретятся вновь и он передаст рукописи Вудбоди, они смогут обсудить вопрос оплаты. С этим Дули протянул руку своему новому другу, чтобы рукопожатием закрепить совершённую сделку. Вудбоди пожал протянутую руку, испытывая радость и презрение. Он сказал Лизи, что вспомнил свои мысли насчёт Дули, сформировавшиеся за пять или семь недель их знакомства. Бывали дни, когда он видел Дули действительно крутым парнем, закалённым тюрьмой, чьи леденящие кровь рассказы о жестоких драках и заточенных до остроты бритвы ложках были чистой правдой. А в другие дни (день рукопожатия был одним из них) он нисколько не сомневался, что Джим Дули — фантазёр, и самое опасное совершённое им преступление — кража галлона или двух растворителя краски из «Уол-Марта» в Монровилле, где он работал шесть месяцев или около того, в 2004 году. Так что Вудбоди воспринял эту сделку как пьяную шутку, особенно после того как Дули сказал ему, что будет уговаривать Лизи отдать бумаги покойного мужа ради Искусства. Вот и всё, что Король инкунков сообщил Лизи о второй половине того июньского дня, но, разумеется, это был тот же самый Король инкунков, который, наполовину пьяный, сидел в баре с едва знакомым ему человеком, представившимся «бывалым уголовником», и они оба называли её Йоко и соглашались в том, что Скотт, должно быть, держал её при себе ради одного и только одного, потому что ради чего ещё она могла быть ему нужна? По словам Вудбоди, ему всё это казалось шуткой, фантазией двух мужчин, размечтавшихся за выпивкой в баре. Правда, эти двое мужчин ещё и обменялись электронными адресами, но в наши-то дни у каждого есть электронный адрес, не так ли? После вечера рукопожатия Король инкунков встретил своего верного подданного ещё один раз, двумя днями позже. Дули ограничился одним пивом, сказав Вудбоди, что он «тренируется». А выпив пиво, соскользнул со стула и откланялся, поскольку «у него встреча с одним парнем». Он также сказал Вудбоди, что они увидятся если не на следующий день, то уж на следующей неделе точно, но с тех пор Вудбоди больше не видел Джима Дули. Через пару недель профессор перестал оглядывать бар. И электронный адрес «Zack991» больше не работал. С одной стороны, думал Вудбоди, расставание с Дули — это плюс. Он слишком много пил в последнее время, да и чувствовал, что с Дули что-то не так («Поздновато ты это понял, не правда ли?» — мрачно подумала Лизи). Вудбоди вновь уменьшил пивной рацион до одного-двух стаканов в неделю и — получилось это само собой — перебрался в другой бар, расположенный в паре кварталов от «Места». И только позже до него дошло («Когда мои мозги прочистились», — так он это назвал), что подсознательно он хотел дистанцироваться от того места, где встречался с Дули, фактически сожалел о том, что произошло. Если, конечно, это было нечто большее, чем фантазии, ещё один воздушный замок Джима Дули, который он, Джо Вудбоди, помог возвести, обсуждая неделю за неделей за выпивкой творчество очередного несчастного питтсбургского писателя. И он верил, что это фантазии, истово заключил Вудбоди, совсем как адвокат, для клиента которого процесс может закончиться инъекцией смертельного яда[67], если его речь не произведёт должного впечатления на присяжных. Он пришёл к выводу, что большинство историй Дули о нравах и выживании в тюрьме «Заросшая гора» — выдумки чистой воды, и его идея заставить миссис Лэндон отдать рукописи покойного мужа — из той же серии. Так что их сделка — всего лишь детская игра «Что, если…».
— Если всё это правда, ответь мне на такой вопрос, — заговорила наконец Лизи. — Если бы Дули привёз тебе рукописи Скотта, ты бы устоял перед соблазном взять их у него, зная, каким путём они добыты?
— Не знаю.
Она пришла к выводу, что это честный ответ, поэтому задала ещё один вопрос, даже два:
— Ты знаешь, что ты сделал? Что привёл в движение?
На это Вудбоди не ответил, и она подумала, что он снова поступил честно. Во всяком случае, продемонстрировал ту честность, на которую был способен.
7
Взяв паузу на раздумья, Лизи спросила:
— Это ты дал ему телефонный номер, по которому он мне позвонил? Тебя я должна за это благодарить?
— Нет! Точно нет! Я не давал ему никаких телефонных номеров, уверяю вас!
Лизи ему поверила.
— Тебе придётся для меня кое-что сделать, профессор. Если Дули свяжется с тобой, может, чтобы сообщить, что дело на мази и всё путём, ты должен сказать ему, что сделка разорвана. Полностью разорвана.
— Я скажу. — Рвение мужчины вызывало презрение. — Поверьте мне, я… — Его прервал женский голос (жены, Лизи в этом не сомневалась), задавший какой-то вопрос. Что-то зашуршало: он прикрыл микрофон рукой.
Лизи не возражала. Она провела оценку сложившейся ситуации, и итог ей совершенно не понравился. Дули сказал ей, что она сможет избежать неприятностей, отдав Вудбоди бумаги и неопубликованные рукописи Скотта. После этого профессор позвонит безумцу, скажет ему, что всё в порядке, и на этом будет поставлена точка. Да только бывший Король инкунков понятия не имел, как найти Дули, и Лизи ему верила. Она думала, что Дули, возможно, и собирался появиться в кабинете Вудбоди (или в его замке в пригороде) с бумагами Скотта… но до того он планировал сначала затерроризировать её, а потом причинить боль в тех местах, которые она не давала трогать мальчикам на школьных танцах. И почему он собирался это сделать, приложив немало усилий, чтобы убедить профессора и саму Лизи, что ничего плохого с ней не случится, если она не будет упираться и сделает всё, о чём её просят?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
