Закончив набирать текст, я спросил:
— А этот принцип так же эффективен в постели?
— Надеюсь, что да. Время покажет.
— Мы обязательно проверим это на практике!
— Думаю, ты следишь за тем, что набираешь. Кое-что из сказанного предназначается только для тебя.
— Не волнуйся. Я постараюсь не написать ничего такого, что не понравилось бы моей дорогой матушке.
Я еще раз просмотрел то, что успел записать, и мне в голову тут же пришло еще с десяток вопросов.
— Как, черт возьми, тебе удалось до этого дойти? Такое далеко не с каждым бывает.
— А ты обещаешь слушать предельно внимательно?
— Я сделаю все, что в моих силах.
Я сжал ее руку в своей.
— Рассказывай.
— Помнишь мою бабушку?
— Не то чтобы я лично ее знал, но я помню, что ты о ней рассказывала.
— Так вот, она раскрывала секреты людей, иногда сама того не желая. Но, Боже мой, как же она была забывчива! — Пэш улыбнулась, воспоминая об этом. — Часто ей казалось, что кто-то ей что-то рассказал, хотя на самом деле она интуитивно разгадывала эту информацию. Когда мне случалось бывать у нее, я не раз становилась свидетелем того, как она выливает на очередного беднягу покупателя поток информации, которую она просто не могла услышать от кого-либо.
Она задумчиво потерла кончик носа и глубоко вздохнула.
— Бабушка рассказывала мне о том, что пережила за свою жизнь. Она стыдилась своих способностей. Всю жизнь она скрывала их, потому что все вокруг, включая и мою маму, считали ее в лучшем случае эксцентричной, а в худшем — просто чокнутой. У нее был дар, и он передался мне по наследству.
Она ждала моей реакции.
— Продолжай, я слушаю.
— Она рассказала мне обо всем, когда поняла, что я унаследовала ее дар. Именно тогда я начала постигать особенности самого процесса. В этой книге обобщены мои познания. — И снова она попыталась уловить мою реакцию. — Я хотела сказать тебе еще одну вещь…
— Страсть моя, просто скажи мне это.
Она взяла подушку, лежавшую на диване, и прижала ее к себе.
— Помнишь, я рассказывала тебе, что мой дедушка погиб в результате несчастного случая?
— Помню.
— Бабушка видела, как это произошло, я имею в виду, мысленно. Она потеряла сознание, находясь в своем магазинчике, и это было как раз в тот момент, когда он погиб. Она знала о том, что случилось, еще до того, как ей об этом сообщили.
— Черт!
— И это еще не все. У меня тоже бывают видения. Когда бабушка умерла, я была в Лондоне. Мне показалось, будто она позвала меня, и я невольно обернулась. Я никого не видела, но я чувствовала, — о Боже, я так ее чувствовала!
Пэш еще крепче прижала к себе подушку.
— Ваня, я знала, что ее не стало. Мне не нужно было об этом говорить. Через несколько часов маме позвонили.
— Ты кому-нибудь рассказывала об этом?
— Бог мой, конечно нет! Меня бы сочли сумасшедшей!
— Значит, ты делаешь то же, что и твоя бабушка, — ты скрываешь это.
Пэш взяла в руки книгу, которую я положил на журнальный столик, и протянула ее мне.
— Ты читал посвящение?
— Нет, я не обратил на него внимания.
— Прочти.
Я открыл книгу и нашел там посвящение. В нем было сказано:
Моей бабушке.
За твое сердце, за твою душу, за твою жизнь.
Пусть все узнают то, что знала ты.
С Богом
— Эту книгу ты написала для нее, так?
— И для всех, кто считал себя сумасшедшим только потому, что знал.
Я поцеловал ее руку.
— Должен сказать, ты самый здравомыслящий человек, которого я знаю.
— Спасибо. Приятно слышать, что ты так считаешь. Думаю, ужин очень скоро будет готов. Лучше отложим это.
— Ты уверена, что хочешь подключить Стива и Гвен?
— Уверена. Мы можем обсуждать книгу, не касаясь при этом моей скромной персоны.
Я улыбнулся.
— А вот мне очень хотелось бы коснуться твоей скромной персоны.
— Если мы совершим подвиг и я все-таки перееду к тебе, ты должен будешь это принять. Ты еще многого не знаешь.
— Мне не терпится все узнать, хотя, признаться, я не ожидал от тебя такого, и это касается не только нашего разговора.
— Хочешь отменить приглашение?
— Черт, конечно нет! Теперь я настроен даже еще решительнее. Хотя мне пришло в голову, что несколько столетий назад тебя вполне могли бы сжечь на костре как ведьму.
— Все-таки прогресс налицо. В наше время все, что от меня требуется, — это доказать всем, что я не сошла с ума.
— Лично я в этом убежден.
— Тогда мне уже можно начинать собирать вещи для переезда.
Она не сводила с меня глаз, наблюдая за моей реакцией на эти слова.
— Ты можешь собрать несколько ящиков уже на этой неделе, а потом решишь, что возьмешь с собой сразу. Позже мы приедем за остальными вещами.
— Извините. Не хотела прерывать вашу беседу, но ужин готов.
В дверях стояла Гвен и смотрела то на меня, то на Ивана.
— Я действительно это слышала или мне показалось?
Ответ Пэш не заставил себя долго ждать:
— Гвен, тебе послышалось, пока послышалось. Мы хотели объявить вам об этом за ужином.
— Как скажешь, Пэш.
Было видно, что она обиделась. Я подумал, что должен как-то смягчить ситуацию.
— Гвен, вчера я предложил Пэш поехать со мной в Нортгемптон осенью. Я также попросил ее никому не говорить об этом, пока не подвернется момент сообщить это Стиву.
Как раз в этот момент за спиной Гвен показался и сам Стив.
— Сообщить что, старик?
— Давайте сядем за стол, и я все объясню.
Глава 21
Мы отправились в столовую. Гвен безупречно накрыла круглый обеденный стол. Как только я заняла место между ней и Иваном, она сказала:
— Извините, что заставили так долго ждать. Нужно было почистить серебро и помыть тарелки. А еще понадобилась целая вечность, чтобы найти вот эту кружевную скатерть.
Стив добавил:
— Мы с Козаком всегда едим на кухне. Готов поклясться, что эту посуду не доставали из серванта еще с Рождества.
Я не смогла удержаться и захихикала.
— Гвен, это просто прекрасно, все выглядит чудесно. Ты превзошла саму себя. Эти цветы, они из твоего сада, верно?
— Я хотела, чтобы обстановка была особенная.
— И у тебя это получилось. Ты ведь сама особенная.
Я взяла ее за руку.
Иван повернулся к Стиву.
— Советую поскорее налить им вина, пока они не набросились друг на друга.
— Эй, девочки, — сказал Стив, наполняя наши бокалы, — приберегите ваши нежности на потом.
Иван, сам того не желая, рассмеялся.
