Читаем без скачивания Способность любить - Аллан Фромм

Другая женщина выходит замуж, полагая, что абсолют­ная преданность со стороны влюбленного мужчины, кото­рой она наслаждалась до брака, продолжится и дальше. Тем не менее очевидно, что, если мужчина влюбился в девуш­ку, которая хочет, чтобы он демонстрировал ей свою пре­данность, он сможет это делать на протяжении всего уха­живания и даже немного времени спустя, скажем, во время медового месяца. Но такая преданность не вполне подхо­дит для долгих месяцев и годов брака, и женщина, которая ожидала этого от замужества, будет разочарована. Сомнительно, чтобы она получала преданность, о которой мечтает, даже если сама готова отвечать такой же преданностью. Однако заметим, что мечта о супруге, связанном преданно­стью по рукам и ногам, совсем не обязательно сопровожда­ется той же готовностью со стороны женщины. Женщина, которая этого ждет, редко сама бывает к этому готова.

Все люди разные

Помимо подобных индивидуальных разновидностей от­ношений, которые могут помешать успешному браку, у нас бывают неприятности друг с другом просто как с челове­ческими существами. Один из главных источников непри­ятностей, с которыми сталкиваются люди в отношениях друг с другом, это то, что все люди разные. У них бывают разли­чия во мнениях и во вкусах; они совсем не обязательно хотят одновременно одного и того же. Предположим, хозя­ин приема с энтузиазмом потягивает вам бокал дайкири[66], который только что сам приготовил, а вам хочется обычно­го шотландского виски с содовой. Хозяин будет разочаро­ван. Он может решить, что вы ему вообще никогда не нра­вились. Если вам нравится пьеса, которая не нравится ему, или не нравится книга, которую он похвалил, он может повести себя так, словно вы оскорбили лично его.

На словах мы все восхваляем индивидуальность и цен­ность особых и индивидуальных различий, но принять эти различия бывает трудно. Они кажутся нам угрожающими, потому что всякий, кто отличается от нас, становится не­предсказуем. Непредсказуемость в определенной степени тревожит и взрослого, как тревожила в детстве. Ребенок пря­чется за матерью, когда подходит кто-то незнакомый; ребе­нок встревожен, если по-настоящему не испуган, потому что это незнакомый человек с неизвестными свойствами, и непонятно, что он будет делать.

Влюбленные мужчина и женщина, конечно, осознают ос­новные отличия друг друга. Влюбленные даже готовы при­знать — в общем виде — неизбежность и необходимость по­добных различий, однако во время ухаживания они с радос­тью открывают не то, что из различает, а то, что в них общего.

Мужчина восклицает: «Понимаешь, эта девушка дей­ствительно предпочитает симфонии Бетховена с четными номерами!»[67] Все выбирают нечетные симфонии, а она раз­деляет его уникальное предпочтение четных! Или она лю­бит не просто Рембрандта, а, как и он, раннего Рембрандта. И в этот момент он считает, что нашел для себя единствен­ную девушку в мире.

И однако сколько бы таких сходств во время ухажива­ния влюбленные ни обнаруживали или невольно сами их ни создавали, различия останутся. И эти различия, кото­рые они предпочитают игнорировать или преуменьшать, в браке становятся потенциальным источником конфликтов.

Одно из различий, которое редко удается преодолеть, это отношение к деньгам. Несомненно, положение и здесь меня­ется: в наше время все больше и больше женщин работают не только ради карьеры, но и ради дохода, однако во все време­на именно муж зарабатывал деньги, а жена их тратила. По­этому мужчина традиционно измеряет деньги в терминах вре­мени и усилий, которые понадобились, чтобы их заработать, а женщина — в терминах потребностей, для удовлетворения которых не хватает денег. И вот из этого, очевидно, врожден­ного различия возникают бесконечные споры и ссоры. Сколько бы денег у них ни было, партнеры могут спорить о том, как их потратить, так и не добираясь до корня зла. А этот корень не сами деньги, а неразрешенные различия в их оценке.

Но люди и одинаковы

Неизбежно — и иррационально — мы в браке обнару­живаем, что люди не настолько уж различаются, и это тоже может нам не понравиться. Сэмюэль Хоффенштайн выра­зил это так:

Когда я выбирал тебя,

Ты была единственной из женщин,

Но когда волшебство рассеялось,

Ты оказалась одной из многих.

Молодому человеку нравилось думать, что его любимая — единственная во всем мире, уникальное человеческое су­щество. Это было замечательное чувство, потому что она была уникальна и он тоже уникален в своем восхищении ею, и их любовь не была похожа ни на чью другую. Ее уникальность выделяла его и его любовь, возвышала над всеми другими любящими.

Но теперь они поженились, и жизнь возвращается на повседневный уровень. Теперь уникальная девушка моет посуду, завивает волосы и думает, сколько сможет потра­тить на новое зимнее пальто. Иными словами, она стано­вится женщиной, такой же, как все остальные. И что еще хуже, молодой муж обнаруживает, что и он, подобно дру­гим мужчинам, сражается с теми же отнимающими время будничными обязанностями, чувствует ту же неудовлетво­ренность и ведет себя так же, как остальные.

Иллюзии жены тоже рассеиваются, она видит, что гряз­ная кастрюля — это грязная кастрюля, какой бы обед она в ней ни приготовила для своего любимого. Праздничное ощущение влюбленности рассеивается; наслаждение сво­бодным временем, которое раньше заполняло их часы, те­перь занимает лишь часть дня. Раньше им казалось, что достаточно просто быть вместе, чтобы каждый день стано­вился похож на Рождество, но ракета романтики упала на землю, и теперь они испытывают то же чувство, какое ис­пытывают дети, придя в школу после каникул.

Старая одежда в новом шкафу

Все это сравнительно поверхностные препятствия на пути к счастливой супружеской любви, и все, кроме самых нере­алистичных влюбленных, их преодолевают. Гораздо опаснее для расцвета любви то, что мы приносим с собой в брак все свои прежние образцы поведения, все наши привычки, хо­рошие и плохие, все способы обращения с жизнью.

Как показал Фрейд, ход любой любви зависит от всех прежних ощущений любви, испытанных нами. В шкафу вместе с приданым невесты и новым костюмом жениха скры­вается вся их прежняя любовь, все предыдущие привязан­ности, все чувства любви и нелюбви, которые они испыта­ли до этого момента.

Мужчина, главной любовью которого до свадьбы была работа — работа ради работы или работа из стремления к успеху, может превосходно демонстрировать любовь к женщине, на которой хочет жениться. Но женившись, он вскоре начнет проводить в офисе те же долгие часы, что и раньше. Многие женщины, решившиеся на развод, го­ворили мне, что в первый же день после свадьбы муж ушел из дома, даже не поцеловав на прощание жену; он не мог опоздать на работу, хотя компания и предостави­ла ему отпуск.

Возможно, он вернется не к работе, а к своим привыч­кам проводить свободное время, и в этих привычках для жены нет места. Если она протестует против того, что он все воскресенье проводит в гольф-клубе, он великодушно приглашает ее с собой: она может плавать в бассейне, иг­рать в карты, даже в гольф, если захочет, — и у нее будет общество женщин. Совершенно очевидно, что он не при­глашает ее к участию в своих развлечениях; он хочет лишь, чтобы она как-то приспособила свой образ жизни к его и не мешала его привычным развлечениям.

Неприятные сюрпризы такого рода совсем не обязатель­но результат обмана до брака. Гораздо чаще это следствие самообмана. Влюбленные игнорируют вызывающие трево­гу черты друг друга или видят эти черты в более благопри­ятном свете. Например, мужчина может не делать тайны из своей антипатии к семейным отношениям. Возможно, у него был тяжелый детский опыт отношений в семье; он рано освободился от семьи и не имеет никакого желания возоб­новлять такие связи. В его представлении привязанность к семье может казаться обязательством, которое не приносят никакой радости или удовлетворения.

Во время ухаживания девушка все это прекрасно видела. Больше того, она переполнена сочувствием: как он, долж­но быть, страдал в детстве. Но когда они поженились, она приглашает к себе в новую квартиру своих родственников, ходит в гости к братьям, сестрам и тетушкам и требует, чтобы раз в неделю они обедали у ее родителей.

Он напоминает ей, что раньше она понимала его чувства и даже сочувствовала ему, а она отвечает: да, конечно, но это совсем другое дело. Однако единственная разница только в том, что теперь они женаты. Пусть он отвергает свою семью, но отвергать ее семью — все равно что отвергать ее. В сущности, вопреки всем своим заявлениям о сочув­ствии, она никогда всерьез не воспринимала его отноше­ние к семейным связям, считала это чем-то незначитель­ным. Если бы это было не так, она подумала бы о том, готова ли она отказаться от близких отношений со своей семьей или, по крайней мере, не вовлекать в эти отноше­ния мужа. Но она не думала об этом тогда, не думает и сейчас. Она хочет сохранить прежние прочные семейные связи и хочет, чтобы он в них вписался.