— Милорд?
Хорэс, не спускавший с хозяина преданного взгляда, вопросительно наклонил голову.
— Что такое? Ах, это! Всего лишь очередная дурацкая записка от негодяя Барристера. Надо бы мне повидаться с ним и решить наши проблемы раз и навсегда. Давай сюда следующее письмо.
Быстро пробежав глазами послание, Грей облегченно вздохнул.
— Это от лорда Берли. Он хочет видеть меня по какому-то неотложному делу. — Барон покачал головой. — Хотел бы я знать, о чем идет речь. По крайней мере, хорошо уже то, что он снова пришел в себя! Но кажется, он все еще слишком слаб. Вот, взгляни на почерк — некоторые буквы едва можно разобрать.
Хорэс прочел послание один раз, второй, а затем поднял глаза и озабоченно заметил:
— Лорд Берли — ваш крестный отец.
— Да, — кивнул Грей. — Именно так. И кроме того, он опекун ее милости.
— Если лорд Берли все еще так слаб, то, по-моему, милорд, вам следует поскорее принять ванну и одеваться.
— Пожалуй, ты прав, — согласился Грей. Его уже и самого начинала тревожить причина, по которой лорд Берли так срочно вызывал своего крестника.
Глава 25
— Милорд! — Грей почтительно пожал руку лорда Берли. Ему нелегко было сохранять невозмутимый вид: изможденный, расслабленный старик лишь отдаленно напоминал прежнего крестного — властного, энергичного джентльмена, которого барон знал всю жизнь.
— Грейсон. — Берли ласково улыбнулся. — Я слишком тебя люблю, чтобы заставлять без надобности любоваться на того, кто не может донести ложку до рта! Присядь пока, а Анджела угостит тебя чаем.
Леди Берли, верная подруга лорда Берли на протяжении тридцати восьми лет, подала Грею чашку чаю и, ответив молчаливым кивком на его благодарность, снова уселась на другом краю кровати.
Больной прикрыл глаза, словно хотел набраться решимости для не слишком приятной беседы.
— Его здоровье восстанавливается, но очень медленно, и приходится экономить силы, — пояснила леди Берли. — Нет-нет, вы напрасно так испугались, он действительно идет на поправку. Пейте же ваш чай, Грейсон, пока он не остыл!
— Милорд, ваше письмо я прочел только нынче утром.
— Да, — все так же не открывая глаз, откликнулся лорд Берли, — и ты сразу пришел сюда. Я не сомневался в этом. Моя дорогая, не могла бы ты попросить Снелла, который наверняка подслушивает сейчас у двери, немного передохнуть и оставить нас с Грейсоном наедине?
— Но, Чарлз…
— Нет, Анджела! И не трясись надо мной так, будто я уже одной ногой в могиле! Это слишком важное дело, пойми!
Произнеся эти слова, лорд снова бессильно умолк. Грей следил, с какой неохотой леди Берли покидает комнату больного. Также ему бросилось в глаза и то, что все шторы были раздвинуты, а на полу лежали яркие пятна солнечного света. Неужели никому здесь нет дела до того, что лорд Берли не переносит такого освещения? Едва подумав об этом, барон тут же встал и старательно задернул все три широких оконных проема. В спальне воцарился мягкий полумрак.
— Ах, благослови тебя Господь, мой мальчик! Ненавижу слишком яркий свет — он выжигает мне мозги! Не пойму, отчего моя дорогая жена вбила себе в голову, что, только если в комнате будет светло, я смогу поправиться! — Тут лорд Берли негромко рассмеялся. — Если бы она только знала, о чем говорит! — Тут он снова закашлялся.
— Это мистер Харпол Дженнер напомнил мне о том, как вам неприятен солнечный свет. Но что все-таки случилось, сэр, и чем я могу вам помочь? Не сомневайтесь, я сделаю для вас все, что в моих силах.
— Твоя свадьба, — прохрипел лорд Берли и дотронулся до руки Грея. — Мой мальчик, я и понятия не имел, что ты неравнодушен к Уинифред Леверинг Бэскомб! — Он снова замолк и дышал так слабо, что казался почти неживым; руки его разжались и безвольно опустились на одеяло.
Грей поглядел на дряблые складки кожи на этих старческих руках, а затем невольно перевел глаза на свои руки — сильные, с твердыми, ловкими пальцами. Ожидание всегда давалось ему с трудом, и он нетерпеливо нахмурился. Что же все-таки случилось и при чем тут Джек? Пока он ничего не мог понять.
Наконец, когда лорд Берли снова открыл глаза, Грей поспешно напомнил:
— Милорд, вы были слишком больны, а нам срочно нужно было оформить брак, и поэтому мистер Дженнер и лорд Брикер позволили себе составить брачный контракт. Оба они были уверены, что, поскольку речь идет о вашем крестнике и вашей подопечной, вы будете счастливы узнать о нашем союзе.
На щеках лорда Берли проступил слабый румянец, но Грей, ничего не замечая, продолжал:
— Я познакомился с Джек, то есть, простите, с Уинифред, всего три с половиной недели назад. Вы хотите знать, как все вышло?
— Нет, теперь это уже не важно. Харпол Дженнер и лорд Брикер рассказали мне о твоей свадьбе сразу, как только я пришел в себя. То был настоящий удар, смертельный удар.
— Ну, мне тоже вся эта история далась недешево, милорд, но я очень люблю вашу подопечную. Вы, конечно, понимаете, что я женился на ней не ради денег, а прежде всего для того, чтобы спасти ее репутацию. Это удивительная девушка, милорд, такая отважная, любящая, преданная, и она не даст мне скучать! Я уже забрал к себе ее младшую сестренку, Джорджи. Клянусь вам от всего сердца, что постараюсь сделать ее счастливой!
— Нет, Грей! — Глаза старика вдруг закрылись, бледное лицо покрылось испариной. Увидев на столике чистую сухую салфетку, Грей осторожно промокнул ею лоб лорда Берли.
— Все в порядке, сэр! Вы только не волнуйтесь так!
— Увы, мне больше не видать покоя, Грейсон! Слишком поздно!
На этот раз тон лорда Берли был настолько мрачным, что у барона мурашки поползли по спине.
— Что-то я вас не совсем понимаю, сэр.
— Ты не должен был стать мужем Уинифред Леверинг Бэскомб! У меня нет слов, чтобы описать весь ужас этого события!
— Ужас? Просто чертовщина какая-то! Но скажите же ради Бога, сэр, почему?
Лорд Берли снова схватил Грея за руку. От напряжения его глаза потемнели так, что казались почти черными.
— Выслушай меня, Грейсон. Мне жаль, мне ужасно жаль, что так случилось, но у тебя действительно нет иного выхода. Ты обязан расторгнуть этот брак. Это единственный способ не дать совершиться несчастью.
— Сэр, я вас умоляю! Вам нужно успокоиться. Я совершенно ничего не понимаю. При чем здесь мой брак?
Пальцы лорда Берли с неожиданной силой сжали Грею запястье.
— Дело в том, мой мальчик, что ты не имеешь права жить с ней как с женой! Такие вещи противны Господу, потому что Уинифред Леверинг Бэскомб — твоя сестра!
— Нет! — Голос Грея прозвучал словно выстрел в мрачной пустоте спальни.
