Сарио улыбнулся. Внутреннее око. Луса до'Орро. Двойное благословение.
А третье благословение дал Раймон — сделать то, что должен сделать.
Сарио медлил. Во рту пересохло. Сейчас все изменится раз и навсегда. Сейчас он сожжет за собой мосты.
Но внутреннее око не для того дается, чтобы выбрасывать его в сточную канаву. Не для того дается Свет, чтобы сидеть и ждать, пока он погаснет.
Сарио облизал губы, нараспев произнес несколько фраз на языке Аль-Фансихирро и пронзил сердце под узорчатым халатом.
— Я — не твой Пророк! — Рукоять ножа уперлась в холст. — Я — Грихальва, плоть от плоти моей семьи. И я буду Верховным иллюстратором.
По комнате текли ароматы. Мак, конопля, кипарис. Сон, Покорность, Смерть.
Глава 18
В комнате царил беспорядок. Заботиться об уборке герцогу не приходилось, во дворце вполне хватало слуг, чтобы выбирать ему парадные костюмы, наряжать перед церемониями и бдительно следить, чтобы из-за случайного пятнышка его светлость не уронил своего достоинства. Но Бальтран до'Веррада всегда славился своей непредсказуемостью.
Ему предстояло путешествие. Крайне важное для мирной и благополучной жизни Тайра-Вирте. От этой поездки зависело, каким он передаст герцогство своему наследнику. Увы, отнюдь не во всем герцог мог полагаться на послов. Бывали случаи, когда требовалось его личное присутствие. Видит Пресвятая Матерь, послы лезли вон из кожи, но велеречивые и уклончивые пракансийские вельможи сводили их старания на нет. Еще немного, и будет слишком поздно, поэтому Тайра-Вирте намерена в спешном порядке оказать Пракансе великую честь, а для этого герцогу необходимо соответствующее облачение. Но почему бы не воспользоваться оказией и не поохотиться в пути на тза'абской границе? Оно, конечно, государственные дела превыше всего.., но до чего же славная там охота, номмо Матра эй Фильхо! Герцог давно обзавелся привычкой исполнять любые свои прихоти — титул к этому располагал. Да и опасности никакой — Воины Пустыни давно исчезли. Решено, он доставит себе такое удовольствие.
Но перед отъездом надо уладить одно маленькое дельце. Обсудить работу Верховного иллюстратора с самим Верховным иллюстратором.
— Сарагоса, давай не будем ходить вокруг да около. Ты пишешь все хуже и хуже. — Бальтран до'Веррада посмотрел на Серрано с легким сочувствием, которое тотчас сменилось раздражением, — мало, что ли, у него более серьезных забот? — Быть может, тебе покажется обидной такая прямота, но, уж не обессудь, у меня нет времени на экивоки. Я тебе заказал портрет сына, чтобы взять его с собой в Пракансу.., а получил убогую мазню, не стоящую ломаного гроша. Сарагоса, разве я не объяснял, что сватовство принято начинать с подарков, для того-то мне и нужен хороший портрет сына?
Жалкий огрызок Верховного иллюстратора кивнул. Под пышной мантией, висящей на нем, как на бельевой веревке, поникли худые плечи, на лице пролегли густые складки уныния и страха.
— Ваша светлость…
— Сарагоса, меня твоя работа никоим образом не устраивает. — Поглядев на слугу, Бальтран до'Веррада щелкнул пальцами. — Нет, только не эту рубашку, надоела. — Герцог вновь повернулся к Верховному иллюстратору. — Ты и сам прекрасно знаешь, насколько важны такие картины для дипломатии и торговли. На подобных полотнах — вся документация нашего герцогства: “Рождения”, “Кончины”, “Женитьбы”, “Сделки”, “Договоры” и много чего еще. И эти картины должны быть превосходны. Совершенны. Мне не нужно ни одной посредственной.
— Да, — прошептал Серрано, — да, ваша светлость. Конечно…
— Мой сын на этой картине не очень похож на себя. Сарагоса содрогнулся.
— Как скажете, ваша светлость.
— А чтобы дарить его портрет королю Пракансы с надеждой на удачное сватовство, нужно побольше сходства. — Произнося эти слова, герцог, только что вернувшийся с охоты, снимал с пальцев испачканные потом и кровью кольца, чтобы как следует отмыть руки. — В моем сыне людям нравится лицо, телосложение, обаяние. Или ты считаешь, такой как есть он недостоин дочери короля Пракансы?
— Что вы, ваша светлость! Разумеется, нет…
— Так что же будем делать, а, Сарагоса?
Верховный иллюстратор походил на проколотый рыбий пузырь.
— Ваша светлость, если позволите высказаться… — А разве я не позволяю? Высказывайся.
— Ваша светлость, я болен, — с вымученной улыбкой произнес Серрано. — Конечно, я поправлюсь, но сейчас мне нездоровится.
— Государственные дела не могут дожидаться, когда ты поправишься.
— Да, ваша светлость, несомненно. Но я готов написать новый…
— Поздно, Сарагоса. Нет времени. Завтра я отправляюсь в Пракансу. А потому вынужден взять другую картину вместо твоей. Из горла Сарагосы Серрано вырвался клекот.
— Другую картину?! Но.., ваша светлость! Номмо Матра, ведь Верховный иллюстратор — я!
— Но я не могу везти в Пракансу твою так называемую работу. А значит, придется дарить чужую.
Герцог отвернулся, взял принесенное секретарем письмо, раскрыл, пробежал глазами. Затем кивком отпустил секретаря.
— Благодарение Матери, нам повезло, что Алехандро заказал свой портрет другому художнику. И этот художник вполне справился с поручением.
Серрано был белее мела.
— Кому? — прохрипел он. — Кто.., художник? Бальтран беспечно махнул рукой.
— Серрано, я не знаю его имени. Алехандро договаривался с ним без моего ведома, но я видел работу, ее принесли два дня назад. Она великолепна. Полнейшее сходство: и одухотворенность передана, и честность. Как раз то, что надо. — Он помолчал, без всякого выражения на лице глядя на Сарагосу, а затем сказал:
— Алехандро еще не знает, что я задумал, но не станет возражать. Любому мужчине лестно предстать перед невестой в наилучшем виде. — Герцог блеснул зубами в улыбке. — Похоже, мне удастся неплохо пристроить детей. Его сестра, когда вырастет, выйдет замуж и уедет в Диеттро-Марейю, а брак Алехандро с пракансийкой положит конец проклятым спорам о границах.
Сарагосе, серому, как труп зачумленного, оставалось лишь кивнуть.
— Но ваша светлость, конечно же, знает, из чьей семьи художник.
Бальтран до'Веррада рассмеялся.
— Что, Сарагоса? Боишься, что я тебя заменю ничтожным Грихальвой? — Он ухмыльнулся. — Пока я жив, ты не лишишься места. Но это не означает, что я обязан принимать любую халтуру.
— Ваша светлость!
— А потому советую позаботиться о здоровье, уж коли от него так зависит творческий успех. — Он величаво взмахнул рукой. — Можешь идти, Сарагоса. Дольча маттена.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
