Он вскинул на меня взгляд черных разбойничьих глаз.
— Нет, ваше глердство, не проходил.
— Уверен?
— Я староста, — ответил он с достоинством, — знаю, что здесь у каждого на плите и в тарелках. Никто не проходил из чужих, но вчера приезжал на коне один знатный по виду глерд, спрашивал про троих всадников.
Я насторожился.
— И что он узнал?
Староста развел руками.
— Всю правду. Никакие три всадника к нам не приезжали. Ни три, ни два, ни один.
— И что сделал тот знатный глерд?
— Вздохнул, — сообщил староста, — повернул коня и поехал обратно. Похоже, даже выругался. Но не так, чтобы слишком уж громко. Все–таки здесь дети…
Я перевел дыхание. Все верно, трое и не могли сюда добраться, крестьяне не врут, вижу. А лорд Томсон, тоже это видя, сообразил, что дальше ехать глупо, нужно искать в других направлениях.
— Хорошо, — сказал я величественно. — У вас сколько домов в деревне?
— Восемь, — сообщил староста. — А как женится Коряга на Выдре, то выстроим им девятый. Мы всегда помогаем друг другу. У нас опчество!
Я кивнул, повернул было коня, но один из мальчишек пискнул тонким голоском:
— Девять домов! Уже девять!
Староста цыкнул недовольно:
— Брысь, щенок!.. И не лезь, когда старшие говорят.
Мальчишка попятился, а я сказал заинтересованно:
— А что там за девятый дом?
Староста пояснил:
— То не дом, а хутор. Дитя малое, если не знает разницы, для него и сарай тоже дом.
— А что за хутор? Где?
Он пренебрежительно махнул рукой.
— Там, на краю леса. Дергач поставил лесную избушку, чтобы по своей лени не ходить далеко в село. Говорит, будет сразу отсыпаться на месте.
Я кивнул.
— Понятно. Спасибо, все свободны.
Был бы я повнимательнее, заметил бы тот домик раньше, когда проезжал мимо, он у самого леса, ночью волки наверняка заглядывают в окна.
На выезде из села встретил повозку, груженную хворостом и уже нарубленными поленьями, возница сорвал шапку, поклонился.
Я указал в сторону далекой хижины.
— Там Дергач и живет?
Возница помотал головой.
— Живет? Нет он там не живет…
— А где?
— Нигде не живет…
— Это как?
— Подрабатывает у разных людей, — пояснил он со степенностью человека, у которого есть постоянная работа, одна на всю жизнь, — спит обычно у них в сарае или на конюшне.
Я буркнул:
— Свободная натура, значит. Художник, бунтарь… А где работает сейчас?
Он пожал плечами.
— Работал у Гонтиллы, но уволился, потом у Яноша, оттуда выгнали… затем был подручным кузнеца. Характер буйный, в таверне часто затевал драки. Но последние дни он не выходит из своей халупки. Говорят, к нему теперь часто ходит Ягелла, дочка мельника…
— Спасибо, — сказал я. — Насчет дочки мельника — ценная информация.
Конь пошел вскачь, через несколько минут я соскочил на землю, накинув повод на вбитый в бревенчатую стену крюк, толкнул дверь и сразу же увидел за столом двух мужчин.
В одном моментально узнал того беглеца, а у плиты на корточках сидит молодая девушка и заглядывает в поддувало.
Беглец вряд ли узнал меня, не до того было, но насторожился, одна рука пошла вниз к бедру.
Я выхватил пистолет, оба мужчины застыли, инстинктивно понимая, что если я предпочел эту штуку мечу, то она куда опаснее.
Беглец вскинул обе руки кверху.
— У меня нет оружия!
— Зато есть у меня, — прорычал я.
Они не шевелились, а от плиты тонко прокричала девушка:
— Великодушный глерд, он не враг!
— А кто он, — рыкнул я люто, — если за ним гнались люди закона?
Они повернули головы к беглецу, тот промямлил:
— Они не люди закона… Вернее, закона, но закон у них свой… закон их Ордена…
— Что за Орден? — потребовал я. — Ты что, химера?
Он помотал головой.
— Нет–нет, благородный глерд, я не химера!.. Я раньше был на королевской службе… Это я служил закону!.. Но, на свою беду, наткнулся на заговор против короля и по своей самонадеянности начал его разматывать. А у Ордена власти больше, чем у короля.
— Что–что?
— Незримой, — поправил он себя торопливо, — все, кто за короля, на виду, а людей Ордена никто не знает. Даже в Ордене не знают всех членов, это ведомо только великому магистру.
Я прорычал все еще зло:
— А что за цели Ордена? Может быть, дать счастье всем людям на свете?.. Ты вообще–то кто?
Второй мужчина, явно Дергач, хозяин хутора, тихонько попросил:
— Великодушный глерд… может быть, вы опустите свой ужасающий арбалет?.. Мирмик не враг, он испуган и просит нашей защиты.
Я спрятал пистолет в кобуру, сел на табурет у входа и сказал с неприязнью:
— Рассказывай. Можете сесть. Оба.
Мирмик робко опустился на краешек лавки.
— Они и говорят, — сказал он слабым голосом, — что хотят счастья всем людям вне зависимости от того, в каком королевстве те живут…
— Хорошая программа, — сказал я.
Мирмик и Дергач содрогнулись, а Мирмик продолжил совсем упавшим голосом:
— Для этого умело стравливают королевства, сеют раздоры, смуту, поднимают мятежи, а сами тем временем проталкивают своих людей все выше и выше в управление цехами, гильдиями, городами и даже в королевские дворцы. В нашем городе городской стражей руководит человек Ордена, однако, вы не поверите… одной из самых крупных банд управляет тоже их человек!
— Хорошая программа, — одобрил я. — А насчет того, что не поверю… Я такое уже видел. Очень действенный прием. Самая устойчивая власть та, которая руководит и оппозицией.
Он сказал печально:
— Это не просто война между двумя королевствами, те простые войны видят все остальные. А это незримое сражение идет не одну тысячу лет, и Орден все усиливается.
— Тысячи лет? — переспросил я. — Да что это…
— Они не спешат, — ответил он. — Каждый шаг выверяют очень тщательно. И никогда не ошибаются. Только потому никогда не откусывают кусок больше, чем смогут тут же проглотить.
Дергач буркнул с недоверием:
— Мирмик, ты загнул. В тысячи лет и я не поверю.
— А я вот поверить могу, — сказал я, — сам знаю один такой Орден, хотя он действует легально и называет себя церковью. Работает уже третью тысячу лет… Но разве этот Орден собирается разжечь всеобщую войну? Гм…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
