Читаем без скачивания Гора трех скелетов - Артур Баневич

Собачиться ни времени, ни возможности не было. Я засунул в одно место свою мужскую гордость, взял автомат за ремень и начал отползать в юго-восточном направлении, то есть к террасе, на брюхе и ногами вперед.

Странное дело, нехитрый маневр удался. Никто не стрелял в нас. Слышны были только шум ветра в соснах да стрекот шальной сороки. А потом стало тихо. Я понял, чему бурно радовалась Йованка. Мертвый польский солдат лежал на краю уступа, метрах в двадцати от нас. Он заходил к нам с тыла, холера ясна…

– Они хотели убить нас, – сказала наконец Йованка.

Она шла впереди, выбирая дорогу полегче. Хлопот со мной у нее был полон рот, и все же думала она слишком долго, как мне показалось.

– Так точно, – подтвердил я. – Я даже знаю почему. Ну, в частности, почему этого хотел сержант Жанец…

По левую сторону между деревьев проглядывала почти вертикальная каменная стена, последний взлет Печинаца к небу. Выше были только облака. То, что таилось на вершине чертовой горы, могло находиться справа или слева от нас. Наше самоубийственное восхождение подошло к концу. Теперь можно было и поговорить.

– Кто такой сержант Жанец?

– Помнишь, как нас тормознул у КПП Ольшевский?… Жанец шел с Доротой, мы с ним разговаривали.

– Так, может, он из ревности? – насмешливо вопросила Йованка. – А почему бы и нет? Ты увел у сержанта Цапельку, он воспылал ненавистью…

Мне было не до шуток. Я шел, опираясь на немецкий автомат, как на костыль.

– Жанец был тогда с нами, – сказал я. – Жанец привозил провиант и отвозил вниз мины. Знаешь, мне раньше в голову не приходило, что устроить подставу мог свой, поляк. А теперь почти уверен: так оно и было… Я грешил на сербов: думал, какой-то гад подкрался по-тихому и подложил подарочек… Но там практически открытое поле, и у машины кто-нибудь из наших постоянно крутился. Поляку было – раз плюнуть. Всего-то и хлопот – вкрутить взрыватель и присыпать мину песочком…

– Но зачем?

– Откуда я могу знать, – уныло вздохнул я. – В том-то и фокус. Идеальное преступление, потому как мотив, казалось бы, отсутствует. А вот кто сказал мусульманам, что мы будем на Ежиновой, я теперь точно знаю. Жанец приятель Блажейского. Он знал, что я хочу встретиться с ним, он и мог догадаться, что я поеду туда…

Мы обошли каменный выступ, похожий на язык огромного зверя, и оказались у ручья, первого за время подъема. Ручеечек был жиденький. Воды было как из неплотно прикрытого кухонного крана. А русло, по которому она текла, впечатляло. Весной, когда таяли снега, по нему можно было спуститься с Печинаца даже на лодке. Я не очень удивился, когда увидел большой, как футбольные ворота, вход в пещеру, из которой ручеек вытекал. Перед ним Йованка вдруг встала как вкопанная.

– Что с тобой? – Я огляделся по сторонам, но ничего достойного внимания не обнаружил. До меня вдруг дошло, что стоит Йованка как-то странно, чуть наклонившись, как чуткий лесной хищник, который замер, принюхиваясь.

– Да неужто обедом пахнет? – спросил я, поводя носом.

В животе у меня предательски забурчало.

– А ты ничего не чувствуешь?

– Ну, факт, смердит тухлыми яйцами, – наклонившись, определил я. – Сероводород или что-то вроде. Минеральная водичка, кохана. Это ведь горы, тут много источников. Пошли.

Йованка стояла как заколдованная. Лицо у нее было бледное. И вдруг она словно очнулась, отпрянула от ручейка, как от вьющейся под ногами ядовитой змеи.

– А?! Что ты сказал?…

Я неуверенно улыбнулся:

– Слушай, что с тобой? Моста через бурный поток вроде нет. Бояться нечего…

Она взглянула на меня отсутствующим взглядом:

– Ты что-то сказал?

– Я пошутил. Помнишь, Костас нам рассказывал анекдот про Султана…

Она нахмурилась, кивнула:

– Ну да, «через мост, как на тот свет»…

Она встряхнула головой и пошла к черной дыре пещеры. У входа она присела, вглядываясь вглубь.

– В чем дело, в конце-то концов? – не выдержал я.

Она не отвечала. Потом распрямилась, поправила висевший на плече автомат.

– Знаешь, Марчин, кажется, мне знакомо это место. – Она глубоко вдохнула, исподлобья глянула мне в глаза. – Где у тебя фонарик?

– Йезус!.. Начинается. – Я скрипнул зубами. – Кому сказано, пошли?!

Она вздрогнула и… безропотно подчинилась. Мы двинулись дальше.

Огромную поляну снизу невозможно было увидеть, ее закрывал старый лес и уступ, на котором нас чуть не накрыли родимые мины. Она была со стадион величиной, и сюда, под самую вершину Печинаца, югославы водрузили антенну телевизионного ретранслятора. Его останки напоминали остов Ноева ковчега. Чуть лучше сохранилось одноэтажное здание аппаратной, крыши на нем не было, но кирпичная кладка устояла, в некоторых окнах даже поблескивали на солнце стекла.

Почти вертикальная каменная скала, венчавшая Печинац, прикрывала поляну с востока, высоту ее оценить на глаз не представлялось возможным: мы шли почти впритирку к стене, пещер и пещерок в которой было как дырок в швейцарском сыре. Некоторые были неглубокими нишами в сером известняке. Но когда из очередной потянуло вдруг могильным холодом, мурашки побежали у меня по коже. Я печенкой своей почувствовал, что именно в этой пещере спрятан сундук, битком набитый нашими новыми заморочками.

Над входом в пещеру торчал хвостовик невзорвавшейся мины из тяжелого дивизионного миномета. Каким образом она залетела на такую поднебесную высоту, было не очень понятно.

Где-то здесь находился штаб Султана. Я вынул из рюкзака фонарик, но включать его не стал. Понемногу клонившееся к западу солнце освещало нутро горы, как хороший военный прожектор. Стены и потолок пещеры, в которую я не без опаски заглянул, были выкрашены белой краской.

Дыра, перед которой я стоял, была величиной с широкое окно, и находилось оно в метре от земли. Можно было влезть в пещеру, но ведь был и нормальный вход – чуть подальше, метрах в трех. К нему вела натоптанная тропа. Через «дверь» я вошел в пещеру.

То, что я увидел, сразу же заставило меня остановиться с громко бьющимся сердцем. В одной из ниш стоял освещенный солнцем рюкзак, родной брат того, что я видел утром. Кажется, я видел и его хозяина. Там, внизу.

Пещера была обширная – метров тридцать в ширину. Пол был заляпан пометом летучих мышей. Я прошел чуть подальше и за выступом обнаружил подземный ход, который вел в глубину горы. Рядом с ним стояли буровая установка на гусеничном ходу и компрессор.

Вдруг потемнело. Свет заслонила не решавшаяся войти в пещеру Йованка.

– Марчин, ну что там? – окликнула она меня.

– Еще не знаю, – честно признался я. – Но, кажется, мы что-то нашли.

Прихрамывая, я подошел к нише с рюкзаком и открыл его клапан. Сверху лежала подозрительно тяжелая железная коробка, в каких обычно прячут сокровища. Я попытался открыть замочек, и – о, чудо! – мне удалось. Волосы шевельнулись у меня на голове. Внутри бриллиантов не было. В коробке лежали детонаторы, которыми пользуются взрыватели в шахтах. Их было много, и они показались мне новехонькими. Что касается самого рюкзака, он под завязку был набит динамитом. Если б все это свинство рвануло…

– Что там?

Я оглянулся. Темный силуэт Йованки был обхамлен червонным золотом предзакатного солнца. Йованка-призрак смотрелась просто потрясающе!

– Ничего особенного, – отозвался я. – Взрывчатка… О Йезус-Ма…

То, что я увидел у стены рядом со входом, на миг лишило меня дара речи. Это была коляска, в которой мамаши возят младенцев. Самая обыкновенная детская коляска на четырех колесиках. Не знаю почему, но я вдруг представил себе Йованку в длинной, развевающейся на ветру юбке на краковских Плянтах, с такой коляской и большим животом…

– Видишь те дырки в стене? – спохватился я. – Они для динамита… Дальше у них компрессор и пневматические молотки. Бурят дырку, засовывают заряд… Все просто. Вопрос только – зачем? Такие затраты, столько работы…

– Это здесь? – тихо спросила она. – Здесь сидел Султан?

Я подошел ко входу. Йованка могла бы и посторониться, но она не сделала этого. Что издали казалось бесплотной тенью, было неподатливо тяжелым на ощупь и теплым, почти горячим.

– Видишь дорогу? Та самая, на которой мы были. Только здесь она кончается. По ней мусульмане подвозили сюда продукты и оружие. Идеальное место для обороны: снизу ничего не увидишь, а отсюда – все как на ладони… Тут была у них главная база, тут был штаб. Только здесь могут садиться вертолеты, а без них Султан здесь бы и месяца не продержался, когда гору окружили сербы…

Покончив с теорией, я перешел к практике. Я взял Йованку за теплую сильную руку:

– Идем отсюда.

– То есть… как? Просто уходим, взявшись за руки? – Она явно не ожидала подобного поворота.

– Просто вряд ли получится. – Я перенес вес тела на больную ногу. – Они скоро будут здесь. Они сюда и шли, в пещеру…

Дискутировать со мной Йованка, к счастью, не стала, но едва мы вышли на свет божий, она остановилась и упрямо свела брови: