«угадай, кто»? Боль такая, будто веки натёрли жгучим перцем. Мы её теперь здесь все так и зовём. Я сначала думала, как бы ей отомстить… Но знаешь? Лучше всего будет оставить всё, как есть. Сейчас она гордится своим «даром», но совсем скоро поймёт, что это — настоящее проклятье. Когда ей захочется поцеловаться с каким-нибудь милым мальчиком. Хотя, ведь есть такие извращенцы, которые любят жевать чили и втыкать иголки в свои яйца.
Они дошли до её комнаты, и Илай заглянул внутрь.
— Где она?
— Ох… — Руи виновато улыбнулась. — Я солгала. Я бы никогда не пустила эту дрянь в свои покои. Может, она спряталась где-нибудь ещё? В твоё отсутствие она всё крутилась возле твоего отца.
Выругавшись, Илай пошёл по непривычно тихой женской половине.
— А как же моё наказание? — рассмеялась ему вслед Руи, а он старался не сорваться на бег. Хотя должен был, как выяснится в итоге.
Илай направился не к покоям Маяра, а обратно в комнату, где оставил Дитя. Он убрал оттуда все печати, а замка там никогда и не было, потому что на черта он Старцу. Ни слуги, ни братья не имели привычки заглядывать к нему в гости. Единственный, кто мог ходить по этому дому беспрепятственно, был его отец, но Илай не брал его в расчёт из-за его недомогания К тому же, что может сделать немощный старик против Дитя?
Успокаивая себя, Илай вернулся на мужскую половину и столкнулся в коридоре с Ями. Теперь девочка не пыталась убежать от него, а наоборот, кинулась навстречу, едва заметила. На её одежде и руках была кровь.
— Это твоя? — требовательно спросил Илай. — Ты поранилась?
— Не злись! — Она разрыдалась, услышав его голос. — Я всё сделала правильно! Я только закрыла ему глаза, а потом…
— О ком ты говоришь?!
— О том парне.
Она дотронулась до глаз Дитя? Да она его ослепила, вот же чёрт! Если вспомнить, как оно отреагировало на сдерживающие печати в комнате, печать на теле Ями должна была надолго лишить его зрения. Зрения, с помощью которого оно могло защищаться само… и защитить Деву.
— Найди родителей и скажи им спрятаться! — Илай встряхнул её. — Слышишь? Вам нужно спрятаться сейчас же!
Ему, казалось, что «тихо и незаметно» уже входит в условия любимой игры Ями. Но когда он рванул к своей комнате, девочка принялась громко звать на помощь. Он, конечно, всё понимал — у неё шок, наверняка, она увидела нечто совершенно…
Невообразимое.
Илай застыл на пороге. До этого самого момента он верил, что жестокостью его не удивить. Его бросили в пустыне. Он убил своего учителя. Он отрезал Деве волосы и сжёг их. Есть что-то более жестокое?
— Илай, ты идеальный сын. Я знал, что ты решишь однажды загладить свою вину. Но ты превзошёл все мои ожидания, — прохрипел Маяр, нависая над Девой.
Он слизывал с её кожи кровь. Крови было много. Ей была залита постель и пол вокруг. Даже не верилось, что столько могло натечь из тщедушного Дитя. Оно лежало у кровати со вскрытым горлом и ножом, торчащим из груди. Разрез на шее был аккуратным. Грудь же была растерзана.
— Ты почти довёл меня до могилы, чтобы потом привести ко мне Дитя. Распустил гарем, чтобы взамен дать Деву. Ты только взгляни на это… Не могу понять, что слаще: её кожа или его кровь. С его силой, твоей печатью и этой женщиной я могу считаться богом. Сам император будет кланяться мне. Кто из смертных может похвастаться подобным? Я тебя прощаю.
Маяр говорил что-то ещё, но его слова утонули в гуле, заполнившем голову. Рука Илая сама собой потянулась к оружию на поясе.
Бешенство.
Здесь и так было полно крови, но его жажду ею не утолить. Илай почувствовал мимолётное облегчение, лишь когда обхватил прохладную рукоять меча. У него было столько причин желать Маяру смерти, но в тот момент старик провинился перед ним лишь в одном: дотронулся до того, что ему не принадлежит. Дотронулся так, как даже Илай себе не позволял.
Секунда — слишком милосердно. Теперь казалось просто невероятным, что он мирился с существованием этого человека годами. Что поощрял его, оберегая «честь» рода. И теперь эта «честь» решила обесчестить то единственное, в чём была заключена истинная честь дома. Это место могло бы стать её убежищем и искупить свою вину перед миром, а вместо этого хозяин её лишь усугубил. Так что не такому ублюдку отпускать ему грехи.
Прощение, которое только что заслужил, Илай отверг самым жестоким образом.
Он подлетел к кровати, коротко замахнулся и опустил лезвие на шею отца, тут же отталкивая его обезглавленное тело, чтобы то не придавило Деву. Но всё равно он был недостаточно аккуратен. Испачкал её.
Чёрт, надо поскорее отмыть её от этой дряни…
Хотя всё указывало на то, что торопиться с уборкой не стоит.
В дверях уже толпилась стража Маяра, а за ними — охрана Дитя. То, как они на него уставились, означало, что совсем скоро здесь станет ещё грязнее. Намного хуже. Даже с учетом того, что хуже ещё не бывало. Убитое Дитя. Обезглавленный старик. Покрытая кровью Дева. И в центре этого кошмара стоял Илай. Но когда на него напали, он защищал не себя.
Пространство комнаты сужалось с каждой минутой. Тела мешались под ногами, пол стал скользким. Убежище превратилось в капкан. Чувствуя, как силы оставляют его, Илай прижал к себе Деву. Она была тиха и спокойна, полная противоположность ему — задыхающемуся, разъярённому. Возможно, то, что он стал таким эмоциональным по сравнению с собой прошлым, означало, что он теперь чувствует за двоих. Её сущность, из которой он черпал силы, изменила его. Породнила с ней. Настолько, что если он положит ладонь ей на грудь, то пульсацию в пальцах можно будет считать её собственным сердцебиением. А его желания — её желаниями.
Как же я хочу убить их всех.
Выставив перед собой бесполезный меч, Илай увидел в металле смутное отражение её лица.
Дева открыла глаза.
ГЛАВА 14
Глава 14
Я открыла глаза. И тут же мучительно зажмурилась. Солнечный свет заливал комнату: уже давно наступило утро.
Чувствуя неутихающую боль, я посмотрела вниз и поняла, что вдавливаю ладонь в грудь, будто желая добраться до сердца. Моё лицо было влажным, слезы то и дело соскальзывали с ресниц…
Чёрт!
Не знаю, что в тот момент пугало сильнее. То, что в моих мыслях пронеслось ругательство Старца. Или то, что помимо уже привычного чувства потери и горя возле сердца теснилось что-то ещё. Какое-то незнакомое волнение. Трепет. Надежда.
Шок.
Я отдёрнула руку, но это не помогло, навязчивое ощущение
