контрольные сообщения на специально для этого созданный приёмник-дешифратор по оптоволокну. Дешифратор преобразовал полученные данные в язык
Человека и после отправил обратно… Обратный перевод немного отличается от исходника, но вполне понятен…
– Сколько раз повторяли алгоритм?
– Больше сотни. Результат один и тот же: незначительная погрешность…
– Как сами думаете, – спросил тогда учёный, – Человек поймет Императора?
Профессор улыбнулся:
– Он же не умственно отсталый…
Учёный согласился и тоже улыбнулся. Учёному нравился молодой профессор; он напоминал ему его самого в молодости.
– Но, – продолжил профессор, – думаю, будет лучше если его величество в своём обращении не станет употреблять сложных конструкций, которые могут быть поняты двояко… Всё же другой разум…
– Да, конечно, – покивал учёный. – Я ему всё подробно объясню.
– И то, что ответа он не дождётся…
– И это тоже.
Он не сказал Императору о том, что источник послания – стало быть, сам Человек – находился в сотне световых лет от их мирового шара и о том, что это значило…
Тридцать пять-тридцать семь лет – такова средняя продолжительность их жизни. Самому старому долгожителю сейчас сорок восемь и это – дряхлый, уже выживший из ума старик. Учёный как никто другой понимал, чтó такое скорость света – какой это жестокий стражник, вставший между мирами. Учёный не надеялся на то, что контакт с пришельцем состоится при его жизни, но он не стал сообщать об этом его величеству.
Он не солгал, просто не сказал всей правды. Иначе вряд ли ему бы позволили тратить огромные средства на этот «бесперспективный» проект. «Бесперспективный», разумеется, в понимании таких дураков, как граф, или как генерал. Он не солгал, когда сказал о том, что Император войдёт в историю как пригласивший Человека быть гостем в их мире. Да, не он – нынешний Правитель Мира – примет звёздного странника. Эта честь достанется одному из его дальних потомков – даже не правнуку. Но учёный не сомневался в том, что эта далёкая встреча принесёт благо всему его миру. Возможно, что их потомки даже станут бессмертными… как Человек. Учёный понимал: чтобы странствовать меж звёзд, нужно быть, если не бессмертным, то уж точно древним, как сам мир. Он сказал Императору о перспективе присоединения к Империи других мировых шаров… но, разве Империя, в которой будет править его потомок, не будет той же Империей?
Они должны ответить Человеку! Обязаны это сделать. Ради будущих поколений. И даже если его, учёного, за сокрытие им части правды накажут, он всё равно не должен отступаться от задуманного. Не имеет права.
Когда они остались с молодым профессором одни, учёный сказал:
– Вы ведь понимаете, почему я до сих пор не сказал ему?
– Да, конечно, понимаю.
– Вот и хорошо. Держите это в секрете. Я с этим разберусь.
Тем вечером учёный с супругой собирались посетить театр и после – ресторан. Он уже облачился в вечерний костюм и отпустил помогавшего ему слугу. Поправив перед зеркалом седые волосы, Учёный вышел из комнаты и направился к спальне супруги. Но, не успел он сделать и десяти шагов, как впереди, из примыкавшего коридора послышался знакомый дребезжащий звук и спешащие шаги, а через несколько секунд из-за поворота появился запыхавшийся дворецкий. В руке дворецкого был радиотелефон, который учёный оставил в библиотеке.
Увидев хозяина, дворецкий ускорился. Подбежав, старый слуга протянул ему продолжавший настойчиво дребезжать подобно металлической трещотке аппарат, почтенно склонив при этом порядком полысевшую голову.
Звонили из императорского дворца.
Учёный ответил. На связи был секретарь-референт Императора. Официально-учтивым тоном секретарь сообщил, что Император желает его видеть и поинтересовался: как скоро он будет. Учёный сказал, что не задержится, и секретарь, попрощавшись, положил трубку.
Он извинился перед женой за сорванные планы на вечер, – та, едва выслушав оправдания мужа, тотчас признала их уважительными и, проводив его до дверей, твёрдо заявила, что дела государственные важнее театра. Ободрившись напутствием супруги, учёный сел в спешно поданную машину и отправился во дворец.
На министерской стоянке учёный заметил машину генерала, и это обстоятельство сразу вызвало в нём неприятное чувство тревоги. Что здесь делает этот старый солдафон? Неужели ему снова придётся объяснять регалистому дураку очевидные вещи?
Быстро темнело. Солнце уже коснулось горной гряды, что протянулась на северо-западе от столицы. В сопровождении неизменной свиты из охранников и вездесущего слуги, учёный зашагал по аллее с фонтанами через перечерченный длинными тенями гостевой сад.
У входа его встретил сенешаль и проводил в вечерний кабинет Императора.
Император, заложив ладонь за борт лёгкого кителя без знаков отличия, прохаживался вдоль ряда из семи высоких в потолок окон, за которыми раскинулся внутренний императорский сад с небольшим озером; вдоль аллей и на набережной озера включились электрические фонари. Поравнявшись с пятым по счёту окном, Император бросил долгий задумчивый взгляд сквозь идеально прозрачное стекло, после чего обернулся вполоборота и угрюмо взглянул на вошедшего учёного.
– А, это вы, мой друг… – невесело сказал правитель. – Я вас как раз ждал…
– Ваше величество.
– Прошу вас, проходите… – Император указал рукой в направлении округлого эркера, расположенного в углу кабинета, на стыке двух внешних стен дворца; днём это была самая светлая часть в помещении. – Садитесь… – кивнул он на одно из стоявших там кресел, а сам сел в другое, такое же, стоявшее напротив.
Учёный сел и выжидающе посмотрел на Императора. В голове его при этом, не переставая, крутились разные предположения, в которых, так или иначе, участвовал генерал. Наиболее вероятным было предположение о том, что старому вояке удалось что-то разузнать о проекте, и он тут же всё выложил правителю.
– Сегодня до меня дошли кое-какие слухи о вашем проекте… – произнёс Император и осёкся, ожидая, что учёный дальше всё сам расскажет.
– Полагаю, источником этих слухов стал генерал? – уточнил учёный.
Учёный, всегда прямолинейный в частных беседах с Императором, во многом этой своей прямотой заслужил расположение к нему последнего. В отличие от генерала, графа и большинства других чиновников, учёный не был подхалимом и не отличался угодливостью.
Так уж повелось в этом мире, что холуи и льстецы часто достигали служебных высот, становились генералами и министрами, верно служили своим монархам, но никогда ни один правитель не питал к таковым искреннего расположения, если только не был дураком. Ибо только низкие хамы и дураки могут любить льстецов и подхалимов. Император же не был ни тем, ни другим.
– Верно, – ответил Император. – Как вы догадались?
– Видел его машину.
Правитель согласно покивал и перешёл к главному:
– Шпионам генерала удалось установить подслушивающее устройство в Академии наук. Им удалось записать ваш
