хорошо. Резникова в розыск не объявишь и не арестуешь – оснований нет. А так бы…
– Таллин – третья кабина! Кто заказывал Таллин?
– Таллин? Я, я! – Владимир резко вскочил с места.
– Что ж вы, товарищ, уснули? Третий раз объявляю!
Алтуфьев уже не слышал, забежав в кабинку, поднял трубку:
– Алло… Тере, Марта! Привет!
* * *
Салатово-белый «Москвич», остановившийся у двухэтажного деревянного дома на Школьной улице, уже не выглядел так нарядно, как всегда, – желто-серая дорожная пыль залепила весь задний бампер и фары, добралась до крышки багажника и заднего стекла.
Из авто вышли двое – Анатолий Резников и профессор Арнольд.
– Поезжай, Тыну, – захлопнув дверь, бросил профессор шоферу, молчаливому крепышу с квадратной челюстью и свернутым носом. – Я пешком пройдусь.
Водитель кивнул, машина тотчас сорвалась с места, почти сразу же свернув к старой школе.
– Вот что, Анатолий, – оглянувшись, негромко начал профессор, – идея с картинами в принципе неплохая. Думаю, товарищ Говоров заскочит к вам уже сразу после обеда. Организуйте там все как следует, и завтра, с утра – в путь!
– Уже завтра?
– А чего ждать-то?
– А мой новый паспорт?
– Уже сделан, мой друг!
– А-а…
– Не переживайте! Денег хватит на всех.
Прощаясь, Отто Янович снисходительно похлопал Резникова по плечу и, не торопясь, зашагал к старой школе.
Поглядев ему в след, Толик покачал головой и недобро прищурился:
– Что ж, поглядим. Только не вздумайте со мной шутить, господин профессор! А то я тоже пошучу. Думаете, никто не знает, чем вы занимались при немцах?
Хмыкнув, Анатолий поднялся по скрипучей лестнице на второй этаж и, пройдя по коридору к своей комнате, отпер большой амбарный замок. Войдя, поморщился и поспешно захлопнул дверь – запах уборной в таких вот домах-бараках казался неистребимым. Зато кухня с плитою – своя, да и комната довольно просторная, а уж вид из окна – лес, природа… Замечательный вид!
Квартирку эту выделили товарищу кружководу вне очереди, по звонку «сверху», организованному профессором Арнольдом – тут Отто Янович не подкачал. Обосновываться в Озерске надолго Резников вовсе не собирался, а потому обставил все разномастной казенной мебелью – какая нашлась. Массивный конторский стол со сломанными ножками остался еще от прежних хозяев – лень было тащить. Столик на кухню Анатолий взял казенный, с биркой, как и платяной шкаф, и узкую солдатскую койку с панцирной сеткой, да два колченогих стула «старинной работы», как значилось в описи. Еще имелись две табуретки, обменянные на складах у местных умельцев на шкалик «Московской особой» за рубль сорок девять, казенное проводное радио, да, пожалуй, и все. Своими были лишь два больших чемодана с блестящими «уголками» да одежда, ну, еще пришлось потратиться на постельное белье и тюль.
Спартанскую обстановку в комнате оживляли лишь большая – двадцать четыре на тридцать шесть – фотография Брижит Бардо в купальнике бикини, прикрепленная к стене обычными канцелярскими кнопками, да вырезанный из «Огонька» календарь на тысяча девятьсот шестьдесят пятый год. Обои же были… Ой, лучше про обои не говорить.
Жилище это, впрочем, Анатолия ничуть не смущало – сюда редко кто заходил, разве что соседи за спичками. Никаких друзей-приятелей Резников в Озерске так и не завел, да и не стремился. Что же касается женщин, то в гости он не приглашал даже постоянную свою сожительницу Тимофееву Лену, заведующую местной библиотекой. Той, конечно, любопытно было заглянуть, да только ухажер отделывался шутливой фразой про «жуткий холостяцкий быт». Да, собственно, так оно и было. Лена, кстати, дала с десяток списанных учебников, которыми Анатолий вполне успешно заменил сломанные у стола ножки.
Налив остававшуюся в ведре воду в большой пузатый чайник (тоже, кстати, казенный), Резников сунул в розетку вилку новомодной электрической плитки, привезенной с собой из Тарту. В местных магазинах подобные товары появлялись нечасто, да и покупали их мало – не доверяли, боялись пожара и предпочитали пользоваться допотопными керогазами или примусами.
Анатолий же больше ценил удобство, да и стоять в очереди за керосином было лень. Ну и, опять же, запах. Достаточно одной уборной, а тут еще керосинка!
Поставив чайник, он запер входную дверь на крючок и принялся разбирать рюкзак. Первым делом вытащил «вальтер», постелил на стол старую газету, разобрал его, почистил… И скривился – в магазине осталось всего шесть патронов. Два истратил на Дылду… сгореть бы ему в аду! Вот ведь, послал бог помощничка. А собственно, что, было из кого выбирать? Да и ситуация тогда сложилась та еще! Нужно было реагировать, и побыстрее…
Прикрыв глаза, Резников вспомнил, как в тот день – не так и давно! – уходя с танцев, он решил сократить путь через ельник. И там, за клубом, недалеко от заросшего пожарного водоема, вдруг увидал стоявшего над трупом Дылду! Ну, тогда показалось, что девчонка просто без сознания… с разорванным подолом! Дылда же едва успел подтянуть штаны… и тут же схватился за нож!
И что было делать? Зарезал бы, запросто… Сдать в милицию? Но попробуй еще выбей этот чертов нож! Пришлось хитрить…
«Если не жива, надо срочно спрятать!» – глядя на нож, спокойно произнес Толик.
Бешеные глаза убийцы округлились. Такого оборота Дылда, похоже, не ожидал.
«Давай в водоем… быстрее… Да убери ты нож!»
Надо отдать должное – соображал Евсюков быстро. Тут же спрятал нож, кивнул, сплюнул… Вдвоем они и утащили тело. Да не тело, а уже точно труп – Резников первым делом пульс пощупал. А прежде чем бросить несчастную девушку в воду, сорвал с ее шеи янтарные бусы. Сам не знал зачем – машинально.
«Не продадим! Попадемся…» – зашипел Дылда.
«А я и не продавать».
Вот тогда-то Толик и предложил Евсюкову работать на него, исполнять разные поручения. Может быть, и зря предложил, но такая уж ситуация сложилась.
Дылда тут же согласился, все же не совсем дурак – понимал, что теперь зависит от Резникова. Обещался во всем помогать, не за просто так, конечно.
Анатолий тогда организовал и алиби – так, на всякий случай, но ведь пригодилось, сработало! Юрок Потапов на мотоцикле вовремя появился. Отвез… Ну а дальше Дылда делал, как договорились, – устроил скандал в экспедиции.
Потом, правда, в походе реабилитировался, но уж очень неуклюже действовал. Подставился, зачем-то за купающимися девчонками подсматривал, паразит! Опять же, с пацанчиком этим, Колей, не мог решить толком. Позарился на фотоаппарат, дурачина! И с женщинами из музея… Интересно, что он с ними сделал? Судя по часикам, ничего хорошего.
Эх, надо было его тогда сдать! Хм, а вдруг зарезал бы? И так-то мог… Да
