— Ясное дело! — Конор опустился на край матраса и погладил бок собаки.
Та завиляла обрубком хвоста.
— Уверен, что можешь оставаться со мной все время? А как же твоя работа? — Луиза потянулась к стакану воды на столике.
Конор передал ей стакан.
— Уверен. Жених Джейн вернулся. Он подменит меня, а я буду тут, пока вы обе не встанете на ноги. Мы ищем нового бармена, так что я смогу сократить свои рабочие часы.
Луиза сделала пару глотков через соломинку и откинулась на подушку.
— Как твоя квартира?
— На ремонт уйдет не меньше месяца, — он опустил ладонь на ее бедро. — Я надеялся, что смогу оставаться у тебя, пока он не закончится.
— Оставайся, сколько захочешь, — Луиза подумала, что лучше бы навсегда.
Она сжала его руку.
— Люблю тебя.
— Я тоже тебя люблю, — он склонился и поцеловал ее, с нежностью убрав прядь волос со щеки. — Хочешь, задвину шторы, чтобы ты могла поспать?
— Нет, не хочу спать.
— Выглядишь уставшей.
Она бросила взгляд на часы.
— Почему я чувствую себя такой измотанной? Моим величайшим подвигом за сегодня была лишь пара походов в туалет.
— Не торопи события, — сказал Конор. — Медсестра придет в три. Если она даст добро, сможешь принять душ.
— Боже, больше всего на свете хочу помыть голову.
— Тогда тебе надо отдохнуть. — Конор встал. — Как насчет обеда?
Луиза принюхалась. Желудок заурчал от голода впервые с момента, как ее подстрелили.
— Чем это пахнет?
— Я сунул курицу и овощи в медленноварку утром.
— У меня есть медленноварка?
— Нет. Я одолжил ее у Джейн. — Конор рассмеялся. — Чего бы тебе хотелось?
— Можно жареный сэндвич с сыром?
— Сейчас будет, — он вручил ей пульт.
Когда Конор выходил из комнаты, на кухне зазвонил телефон.
— Я отвечу.
Луиза щелкала каналы, гладя голову собаки. Взгляд упал на букеты цветов, расставленные на всех поверхностях. Ромашки на тумбочке были от Эйприл. Доктор Кьюсак прислал светлые розы и гвоздики. Было еще несколько букетов от сотрудников музея, а так же от семьи Конора и от Дэмиана. Она прожила в Филадельфии всего пару месяцев, но уже чувствовала себя здесь как дома.
— Тебе нравится эта квартира? — крикнула она Конору.
Тот как раз появился на пороге с тарелкой в руке. Он посмотрел на ряд окон с видом на площадь Риттенхаус.
— А что в ней может не нравиться?
— Я думаю ее купить.
— Только цену не говори, — он положил тарелку на тумбочку у кровати, взял Луизу за руки и помог сесть ровнее. — А то у меня голова взорвется.
— Договорились, — после недели жидкой больничной пищи жареный сыр казался лучшей едой в мире.
В дверь позвонили и Конор снова вышел. Еще цветы?
— Не против гостей? — заглянул к ней Конор.
Луиза провела рукой по примятым волосам. Сухой шампунь был жалкой заменой настоящему.
— Ты прекрасна, — Конор отошел в сторону.
Луиза охнула, увидев на пороге отца. На нем была его обычная одежда: растянутый свитер, джинсы и потертые рабочие ботинки. Лицо было покрыто морщинами — печать многолетней депрессии и алкоголя. Из-под растрепанных седых волос на Луизу смотрели пронзительные зеленые глаза того же оттенка, что и у нее, но на этом их внешнее сходство заканчивалось. И уж точно никто не смог бы назвать Уорда Хэнкока рабом моды. Луиза выдохнула, и новая волна боли заставила ее прижать ладонь к тугой повязке под свитером.
Конор посмотрел на нее поверх плеча гостя.
— Ты в порядке?
Она кивнула.
Конор прошел к кровати и осторожно поднял Кирру на руки.
— Пройдусь с собакой по парку, — он поцеловал Луизу в губы и покинул комнату. Когда дверь за Конором и Киррой закрылась, отец подошел к кровати. Он придвинул ближе кресло Конора, резко сел, и, окинув Луизу взглядом, недовольно сжал губы.
— Я соскучилась, — сказала она.
Отец открыл и закрыл рот. Между бровями пролегла глубокая морщина, словно он пытался подобрать слова.
— Не могу поверить, что мою дочь подстрелили, а она даже не позвонила мне, — его голос был твердым.
Он был трезв?
— Прости, папа, — чувство вины затопило Луизу.
— Нет, ты не виновата, — он наклонился, взял ее руки и вперился в них взглядом. — Это я виноват. Прости меня. За все.
— Ты не…
— Луиза, когда твоя мама умерла, я плохо с этим справился. Очень плохо. Пытался прогнать мысли из головы работой и алкоголем. Мне не хотелось думать об этом. О ней. О существовании без нее. Оставшаяся жизнь казалась такой… долгой, — он вздохнул. — Каждый раз, глядя на тебя, я видел ее. Ты заставляла меня вспоминать, а я был слишком большим трусом, чтобы справиться с этим.
Слеза покатилась по щеке Луизы. Горло сжалось от горечи.
— Прости.
— Тебе не за что извиняться, — он поднял на нее мокрые глаза.
Ей следовало позвонить отцу.
— Как ты узнал?
— Конор позвонил после твоей операции на прошлой неделе. Я чуть не вылетел к тебе в тот день, но хотел сначала разобраться с парой вещей.
Да, работа. Всегда на первом месте. Разочарование сдавило грудь Луизы, причиняя не меньшую боль, чем швы. Но рана от выстрела хотя бы заживала.
— Прости, что из-за меня пришлось вернуться в Штаты. Знаю, ты любишь Стокгольм.
Он вскинул голову.
— О, нет, я не об этом. Я уволился.
— Не понимаю.
— Я остаюсь, — его улыбка была печальной. — Долгое время я был ужасным отцом, и уже не смогу этого исправить. Это невозможно. Но я могу стать лучше. Хуже уж точно не стану, — он отвел взгляд. — Я был не совсем честен с тобой. Прошлой весной я достиг дна. Ты была такой грустной… — он посмотрел на свои руки и кашлянул. — И вместо того, чтобы остаться и помочь тебе, я поспешил обратно в Швецию. Я пил неделю без остановки. Пришел на лекцию пьяным. Декан оттащил меня в сторону и предложил взять отпуск на три месяца.
— Что ты делал все это время?
— Сначала просто валялся, — отец шумно выдохнул. — А потом меня навестил декан. Он стал водить меня на встречи анонимных алкоголиков каждый день в течение месяца. Я трезв уже девять недель.
—Ты об этом собирался рассказать на День благодарения?
Он кивнул.
— Мне нужно начать все сначала. Не хочу возвращаться в Мэн или Стокгольм. Слишком много плохих воспоминаний.
— О, я знаю все о новом начале, — Луиза глубоко вдохнула.
Несмотря на боль в ребрах, дышалось уже легче. Ее отец будет в порядке.
— Где ты остановился?
— Пока нигде. Не успел ничего подыскать — приехал сюда сразу из аэропорта, — он потер ее ладонь.
— Ты можешь остаться в гостевой спальне, пока ищешь, — она улыбнулась. — Нам с Киррой сейчас требуется уход, а Конору пригодилась бы помощь — он не может быть тут все время.
— Только пока не выздоровеешь. Последние пару месяцев были самыми сложными в моей жизни, но я многого добился. И должен справиться со всем сам, если хочу, чтобы это было навсегда, — отец протянул ей платок. — Конор кажется хорошим человеком.
— Он такой. — Луиза шмыгнула носом.
— Я поговорил с Маргарет. — Отец сжал ее руку.
Луиза напряглась. Ей захотелось забраться под одеяло и спрятаться.
— Жаль, ты не смогла рассказать мне об этом.
Луиза вцепилась в край простыни.
— Но это моя вина, не твоя. — Отец выдохнул.
Он отпустил ее руку и потер ладонями лицо.
— Моя сестра — стерва, а я не понимал этого, потому что прятался в Швеции.
Луиза не могла выдавить ни слова. Она сделала глоток воды, пытаясь справиться с комком в горле. Папа был тут. Говорил с ней.
— Как бы я хотел избить его! — Рука отца сжалась в кулак.
— Конор уже это сделал.
— Я тебе говорил, что он мне нравится? — Несмотря на шутливый тон, отец жестко ударил себя по бедру.
— Я так рада, что ты здесь, — Луиза опустила руку на его кулак. — Что думаешь делать дальше?
— Сначала нужно найти общество анонимных алкоголиков. Они свяжут меня со спонсором. Мне все еще нужны ежедневные встречи. Сорваться просто. Один раз это уже произошло.
