чтобы планомерно вмешаться в экономическую жизнь, достигать того, чтобы эти деньги шли из деревни, чтобы крестьяне покупали то, что им нужно, а если крестьяне держатся за деньги, то потому, что они предвидят ту опасность, которая им угрожает. Сейчас крестьяне остались без лошадей, без орудий. Эти деньги они сохраняют у себя для того, чтобы когда можно будет купить, то чтобы купить».
Разумеется, это ироничное и нарочито простонародное выступление никто всерьез не принял. Но всерьез надо было бы принять сказанное вскоре министром Скобелевым (100), который прибыл на Съезд, чтобы отчитаться о том, как быстро Временное правительство реагирует на резолюции советских депутатов. Оказалось, что уже создан Экономический совет и действует Главный экономический комитет, создаются комитеты на местах, а в Москве такие комитеты уже работают – вплоть до районных ячеек. И госмонополия на промышленную продукцию уже объявлена. Нормирование прибыли и зарплаты уже реализуется. Оказалось, что налоговая реформа уже разворачивается, и все решения по усугублению прогрессивного подоходного налога и налога на военную сверхприбыль приняты. Осталось только наладить работу по выявлению налогооблагаемой базы (что, на самом деле – самое главное). При этом косвенные налоги придется не сокращать (как предполагал Съезд), а расширять. И даже «Заем свободы» активно действует, собрав в бюджет 1,7 миллиарда рублей. Причем, недельные поступления продолжают увеличиваться. Одно лишь печалило министра – эти поступления приходят в основном от имущих слоев, которых проклинают Советы, а больше всего – большевики. Что касается малоимущих слоев, то их активность ниже, чем в случае размещения царских займов. И не потому, что малоимущие обнищали. По этому поводу Скобелев привел убедительные цифры, показывающие, что народные массы вовсе не испытывают чувства солидарности с Временным правительством и не поддерживают революционную демократию так, как раньше поддерживали царский режим.
Главное, на что должны были бы обратить внимание делегаты Съезда – это простые цифры бюджетного баланса. Если расходная часть бюджета составляла 27 млрд рублей, то доходная при самых оптимистических прогнозах (вместе с «Займом свободы») достигала лишь 17 миллиардов. Дефицит бюджета в 10 млрд покрыть можно только печатанием денег. Чем и занималось Временное правительство, а потом – правительство большевиков. Скобелев прямо признался: «Временному Правительству до сих пор на долю финансовоэкономических мероприятий приходилось уделять очень мало времени… (…) Вопросы установления революционного порядка в стране занимали главную часть времени и наших сил». К сожалению, эти слова (как и последующее обсуждение «рабочего вопроса» – о профсоюзах и соцстраховании) велись при полупустом зале. Резолюции принимались практически без обсуждений, но они уже мало кого интересовали – Съезд выдохся и фактически самораспустился.
Увеличение производства и улучшение товарооборота – искусство, вполне привычное для царского режима, революционерами осваивалось долго и трудно. В результате они породили чудовищную, бюрократию, которая любые технологические нововведения тормозила и превращала в неэффективные. Порожденный революцией режим (вместе с бесплодной системой Советов) оказался в итоге несовместим с прогрессом науки и техники. И поэтому в какой-то момент закулисно действующие силы решили этот режим отменить, а народную собственность поделить меж собой. Оказалось, что этот тип людей оставался прежним – вне зависимости от того, пуст или полон был их личный кошелек.
От социализации к революции
Лето 1917 – непротивление мятежу
Мятеж большевиков 3 июня 1917 года был обусловлен провалом русского наступления и переходом в наступление германских войск. Синхронность не была случайной. Кроме того, большевики знали, что материалы об их деятельности в пользу Германии уже расследуются и могут быть опубликованы в любой момент. Вопреки мирным заверениям Зиновьева, оставленного на Съезде Советов для дезориентации «левых» партий, это было вооруженное выступление. Плохо организованное не потому, что большевики не знали, что делать, а потому что они могли только выпустить на улицы стихию, которая была не подвластна их управлению.
Два дня Петроград был захвачен анархией. По городу сновали вооруженные отряды дезертиров и уголовников. Не забыли разгромить штаб контрразведки, где на Ленина и его подельников уже активно велись следственные дела. Толпа пришла также к Таврическому дворцу – чего-то требовать от Временного правительства. Там любимая всеми социалистами масса едва не растерзала министра-социалиста Чернова (102), который спасся только благодаря личному вмешательству Троцкого. Большевики не знали, что делать с неорганизованной толпой. Она не имела конкретной цели, поэтому какого-то решительного штурма не произошло, а начавшийся ливень прекратил затеянную в этот день революцию.
Как только уличная активность и произвольная стрельба на улицах, унесшая жизни нескольких человек, улеглась, контрразведка начала аресты – в застенки попали многие видные большевики и бандиты, терроризирующие город. Большевистский штаб разбежался, Ленин с Зиновьевым скрылись в Разливе, где они вот-вот должны были быть арестованы.
Что же в этой ситуации сделало Временное правительство? Опасаясь усиления репрессивного аппарата, больше ориентированного на «правых», Керенский распорядился оставить большевиков в покое, арестованных лидеров и бандитов (около 2000 человек) выпустить. Это распоряжение было исполнено, но после этого у Временного правительства уже не осталось никаких силовых ресурсов – вопрос о новом мятеже большевиков был лишь вопросом времени.
Пытаясь лишить большевиков, подчиняющих себе Советы на местах, претензий на контроль представительной власти, Временное правительство провело 12–15 (25–28) августа 1917 года Государственное совещание в Москве, собрав воедино депутатов всех четырех Государственных Дум, гласных городских Дум, представителей армии и флота, кооператоров, торгово-промышленных кругов, профсоюзов, земств, а также часть представителей Советов крестьянских и Советов рабочих и солдатских депутатов. В состав совещания были включены представители интеллигенции, национальных организаций, духовенства. Были представлены все крупные политические партии, кроме большевиков. Фактически этот форум был настоящим народным представительством, альтернативным Советам. Если бы не разрушение государственного управления, не ликвидация полиции и армейской дисциплины, у Временного правительства образовались бы все возможности ликвидировать Советы вместе с захватившей их большевистской партией.
Но этого не произошло. Вместо этого анархический элемент получил доступ и в Петроградский Совет, где к концу июля – началу августа большевики получили преобладание над другими партиями. Падение Риги 21 августа (3 сентября) 1917 года и мятеж генерала Корнилова 28 августа (10 сентября) окончательно сломали Советы. Петросовет 31 августа (13 сентября) принял резолюцию «О власти» с требование передачи власти Советам. Вместо продолжения борьбы, меньшевики и эсеры решили саботировать работу и вышли из состава Президиума. И на пост председателя Петросовета почти прямо из «Крестов» был водворен Лев Троцкий. Перевыборы Петросовета дали решительное преимущество большевикам, а к концу ноября Петросовет был практически полностью большевистским.
Последним шансом не допустить анархии для Временного правительство было выступление генерала Корнилова, который должен
