Полностью обнаженные душой и телом. Улыбаюсь. Не знаю чему. Своим мыслям или же этому мужчине. Поглаживаю пальцами его брови, спускаюсь к губам, к волевому подбородку. К шее, к левому плечу, на котором красуются слова на незнакомом языке, написанные каллиграфическим почерком, черными чернилами.
– Что обозначает эта татуировка?
– Мы все смертные и понесем наказание в Судный день.
– Ты мусульманин? – Я вспоминаю, что слышала похожие слова от знакомого араба.
– Нет. Моя семья была верующей, но я часто видел, как нарушаются законы. Зачем принимать правила, которые не собираешься соблюдать?
Согласна. Наверное, поэтому родители не прививали нам с братом определенную веру. Чтобы у нас был собственный выбор, с которым мы будем ходить до конца жизни.
– Тебе важно было знать, что я не мусульманин?
– Нет. Просто думала, что все пакистанцы принимают ислам.
– Я исключение из правил, – усмехается Себастьян, только усмешка его выглядит горькой и грустной. – Ты ведь прочитала мое личное дело. Не стоит рассказывать, что я вырос в детском доме.
Вспоминаю досье, которое достал Алекс. Вспоминаю свидетельство о рождении, отсутствие имен в графах «отец» и «мать». И мне становится больно за него. Возможно, из-за детских травм Себастьян стал таким.
– А тебе повезло с родителями.
Его слова пробуждают жестокую боль в груди. Ту, которую мы загоняли как можно дальше, проводя время вместе. О которой я не хотела вспоминать никогда, хотела двигаться дальше без нее…
– Просто хочу, чтобы ты знала. Я никогда не хотел причинить тебе боль намеренно.
– Давай больше не будем говорить об этом, – почти перебиваю я. – Ты сам вчера просил забыть обо всем. Так и поступим. Начнем жизнь заново. Прошу тебя, ни слова больше о прошлом.
– Ты не хочешь знать, что я раскаиваюсь?
– Не сейчас.
Это решение пришло еще в клубе, когда мы лежали на столе, прижавшись друг к другу. Если я и дальше буду таить эту боль в себе, то в скором времени она съест меня изнутри. От чувств к Себастьяну я никогда не избавлюсь, как и от него самого. Лучше перешагнуть через эту грязь и идти с высоко поднятой головой в светлое будущее.
– Ты сказал, что любишь меня, – вспоминаю его слова во время вчерашней страсти.
– Люблю. А ты сказала, что ненавидишь. Соврала?
– Да, – выдыхаю эти слова в его чуть полноватые губы, затем тянусь к ним и сливаюсь в нежном поцелуе. Недолго. Всего несколько мгновений, чтобы не возбудиться снова.
Впервые за долгие годы в груди не нарастает чувство опасности, как только речь заходит о Себастьяне, мне не страшно за дочь. Впервые в душе ощущаю настоящий штиль. Казалось, все это время испытывала лишь видимость спокойствия, поддельную. Будто жила за ширмой, скрывающей меня от реальности. И вот она настала, эта самая реальность, и я встречаю ее с распростертыми объятиями, подставив лицо утреннему солнцу и легкому летнему ветерку.
А свое тело – мужчине, от которого схожу с ума…
Рука сама ложится на его плечо, правая ладонь сплетается с его левой, и я напряженно выдыхаю, ощущая спокойствие в душе…
Я так давно мечтала об этом самом спокойствии, и наконец-то оно настало. Я просто живу.
– Могу пригласить тебя на свидание? – Себастьян игриво смотрит на меня.
– Думаешь, откажусь?
– Ты можешь. Но ты же знаешь, что я заставлю. – Он улыбается своей неповторимой улыбкой. Той самой, которую я так редко вижу и которую так люблю.
– А если соглашусь, куда ты меня отвезешь? На яхту?
Вспоминаю, что он хотел провести первое свидание пять лет назад именно на яхте.
– Нет. Это слишком просто для тебя. К тому же нам нужно быть вместе с Амандой.
Это точно. Если мы куда-то соберемся, то вряд ли сможем оставить мою принцессу одну. И так сегодня ночью она заснула в компании Стефани, а до этого спрашивала, когда приедет папочка. Вот и обрадую мою малышку.
Нам столько предстоит сделать. Нужно окончательно привыкнуть к новому статусу, к тому, что Аманда не будет каждый раз спрашивать, когда приедет папа. Ведь теперь он будет проводить с нами время как можно чаще. Другого не дано. В прошлом, когда мы раскрыли карты друг перед другом, мы могли стать просто парой. Да, с большой разницей – в пятнадцать лет, – со своим прошлым, обидами и недомолвками.
Но сейчас мы – семья. У нас есть дочь, которую ни я, ни Себастьян не дадим в обиду. Прежние мысли, что он способен навредить моей малышке, испарились. Я не раз видела, как он любит ее, как балует, а главное – как загораются его глаза, когда принцесса улыбается только ему и заливисто смеется у него на руках.
Нам далеко до истинного счастья, до идеала, но ничего идеального в нашем мире нет.
И я готова принять эту неидеальность в своем мужчине, прекрасно зная, что мы в полной безопасности за его широкими плечами.
Глава 34
– Мама, а когда папа проснется? – спрашивает Аманда, откусывая кусок панкейка с кленовым сиропом.
– Скоро. Он вчера поздно приехал из Лондона, не буди его.
– Он же повезет меня в аквапарк? Он обещал! – супится моя малышка, надув полные губки бантиком.
– Милая, потерпи. – Я глажу ребенка по голове, улыбаясь собственным мыслям. – Раз папа обещал, значит, свозит.
Правда, до этого мне нужно решить кое-какие вопросы касательно свадьбы Эндрю и Алекса. Осталась всего пара дней до церемонии, ребята переживают, скоро сорвутся от накаленных нервов, да и я вместе с ними. Если бы Себастьян не взял на себя некоторые обязанности, вряд ли бы я пережила этот период спокойно. Хотя… спокойствие мне только снится.
Себастьян в последнее время беспрепятственно приезжает к нам домой, забирает Аманду из садика, гуляет с ней в парке, пока я занята свадьбой и делами в клубе. Моя принцесса счастлива, что теперь ее периодически будит папа, а я счастлива видеть их вместе улыбающимися. Особенно Себастьяна, учитывая, что положительные эмоции на
