Читаем без скачивания Рожденные ползать - Виктор Лебедев

Данилов наблюдал за горячностью Миши с плохо скрываемой улыбкой. Парень взрослеет на глазах, он уже не тот выращенный в инкубаторе и не нюхавший пороху мальчишка. Мужчина, в силу возраста еще нетерпеливый, принимающий поспешные решения, но рассудительность приходит с опытом. По сути, Ивану было все равно – лететь или не лететь, тем более, предстоящее путешествие по воздуху лучше, чем сидеть в бункере. Вариант же возвращения на Печатники он не рассматривал – сложен путь, да и куда девать тогда старика, сумасшедшего и пацана, недавно потерявшего родителей. Новой обузе на его станции точно не обрадуются. А вернуться туда одному все же совесть не позволит. Он – за приключения, пусть рискованные. А от мысли поднять в воздух эту махину начинало сильнее биться сердце.

– Коль, – товарищ поднял на Мишу блестевшие глаза. – Твои родители были хорошими людьми, и все, кто погиб, были хорошими. Они останутся живы вот здесь, – Миша показал туда, где под грудной клеткой билось сердце. – А мы будем бороться, пока есть такая возможность.

Он немного помолчал.

– Мы должны выполнить это дело, довести его до конца. У нас два варианта: окопаться в бункере и ждать, когда подохнем, либо пытаться что-то изменить. Я не хочу сидеть под землей и дожидаться конца. Немов, – его голос дрогнул, – говорил, что есть выжившие недалеко отсюда, которым нужна помощь.

– Сигнал был из Калуги, – кивнул Данилов.

– Предлагаю туда и отправиться. Если мы остановимся на полпути, притормозим, то выходит, все, что случилось – все это зря. Я не хочу, чтобы так было.

Пал Палыч к предложению отправиться вместе с ними отнесся недоверчиво, мало ли, вдруг супостаты выманить из уютного логова хотят. Он морщился, качал головой, прицокивал языком, словно пробуя предложение на вкус. По всему выходило, что ему лучше остаться за мощными стенами бункера, чем пускаться в приключения, которые могут стоить ему жизни.

– Пал Палыч, ну хоть на мир посмотрите, каким он стал, а то за двадцать лет дальше, чем на несколько сотен метров, от бункера не отходили.

– Стар я, Мишаня, – поскреб бороду мужчина. – Да и что я, мира не видел, что ли. Вы мне лучше сюда телевизор притащите, я на мир на экране посмотрю, мне с лихвой и хватит. Как говорят, рожденный ползать – летать не может. Не хочу пытаться стать тем, кем не являюсь. Наш удел – быть ближе к земле… Да и собаку все же мою дождаться надо, чувствую, вернется она скоро. Надоели, поди, ей уже эти пингвины, – добавил он, подумав.

Разговаривать конструктивно с бородатым было бесполезно. Но попытаться стоило, по крайней мере для очистки совести. Данилов, кажется, даже вздохнул с облегчением, когда Пал Палыч отказался. Хоть и не буйный он, но мало ли что в полете натворит.

В ангаре загрузили дирижабль всем необходимым – в задний отсек кабины сложили запасные баллоны с гелием, канаты, канистры с горючим. Проверили готовность к полету моторных установок, рули высоты, приваренные по бокам пулеметы, осмотрели рубку управления. Затем Данилов с помощью остальных прочно привязал летательный аппарат к креплениям в стене и приступил к наполнению оболочки гелием. Все прошло удачно. Спустя пару часов дирижабль, надежно закрепленный канатами, покачивался в воздухе в полуметре от пола. Больше их здесь ничего не задерживало.

Но Данилов отчего-то хмурился, разглядывал стены, ворота, бросал взгляды на дирижабль.

– Что такое? – встревоженно спросил его Миша, видя беспокойство сталкера.

– Есть проблема – для вывода дирижабля из эллинга потребуется несколько человек. К тому же если боковой ветер будет сильным, возникнут трудности. Нас всего четверо, я за рулем – не в счет. Втроем вы не сможете вывести дирижабль из ангара.

– Что будем тогда делать?

– Есть идея, – Данилов посмотрел на крышу помещения. – Разобрать придется наш ангар. Тогда вертикально взлетим.

– Разобрать? – Миша с сомнением оглядел строение. – Это возможно?

– Думаю, да. Судя по конструкции ангара, должны справиться. Ну, хотя бы попытаемся, а там видно будет. Но лучше бы получилось, остальные варианты выглядят сложнее.

Миша не стал уточнять об остальных вариантах раньше времени, он лишь уставился на крышу, попытавшись представить, как ее можно разобрать.

С крышей ангара справиться оказалось проще, чем ожидали. Строение представляло собой разборную постройку арочного типа и напоминало конструктор. Разъединить легкие алюминиевые листы на полукруглой крыше и скинуть их вниз оказалось посильным делом для четверых мужчин; кое-где болты проржавели, и пришлось изрядно постараться, но работа кипела и споро продвигалась вперед. К концу ночи над ними искрилось сотнями звезд небо, а в ангар без крыши заглядывала желтая луна, сиротливо висевшая на небосклоне.

По меркам Данилова до восхода солнца оставалось еще час-полтора, и оставшееся время они отдыхали, лежа в кабине, заперев дверь. Понятное дело, накануне столь волнующего полета о сне не могло быть и речи. Каждый оказался наедине со своими мыслями. Время, казалось, тянулось бесконечно, как бы Миша мысленно его ни торопил. Не терпелось парню очутиться в воздухе, взглянуть на землю с высоты. Лишь Игорь Владимирович заснул сразу же, и в кабине раздавалось его тихое похрапывание.

Наконец, настало долгожданное утро. Сквозь солнцезащитную пленку на окнах пробились первые рассеянные лучи солнца. Первым подскочил Миша, так и не сомкнувший глаз. От нетерпения он начал трясти за плечо Данилова.

Тот засмеялся.

– Руку оторвешь. Да не сплю я, отстань, дай хоть с мыслями собраться.

Утро выдалось ясным. Это было хорошо, ведь ориентироваться им предстояло по солнцу, чтобы определять стороны света.

– Ну что, ребята, позавтракаем – и в дорогу. День обещает быть интересным и захватывающим.

Мише пришлось еще потерпеть – силы все-таки были нужны, и подзарядиться не мешало, кто знает, когда им удастся поесть в следующий раз. Вскоре явился Пал Палыч – проводить их в дорогу. На стекла противогаза нацепил ту же пленку, что использовалась для окон кабины дирижабля, и теперь разгуливал по ангару, рассматривал громадину, накрепко привязанную канатами, и качал головой.

– О, наш юродивый пожаловал, – сказал Данилов, выглядывая в окно. – Очень кстати, нам его помощь пригодится.

Данилов спустился, потолковал о чем-то с Пал Палычем, бородатый чему-то явно обрадовался и, довольный, закивал головой. Оказалось, ему будет принадлежать почетное право развязать канаты и практически своей рукой запустить дирижабль, эту огромную махину, в небо. Ну, по крайней мере, так решил для себя Пал Палыч. Он с удвоенной энергией принялся носиться по ангару, заглядывать во все углы, изображать понимание и заинтересованность – еще бы, такая почетная обязанность на него возложена. А заодно спровадит гостей подальше, а то мало ли, прихватят еще чего с собой или передумают и останутся в бункере. А ему и одному здесь хорошо.

Так как узлы были завязаны прочно – Данилов с Мишей постарались, было решено, что канаты проще разрубить, благо и топорик нашелся в ангаре. Теперь Пал Палыч выглядел грозно – в противогазе с торчавшей из-под него длинной косматой бородой и топором в руке. А если вспомнить, что с головой у него не все в порядке, становилось не по себе. Но ведь у Пал Палыча было много замечательных возможностей покончить с ними, проделать дырки в их головах еще в первую встречу, а он этим не воспользовался и, видимо, не собирался.

Наконец, все было готово. Данилов занял место в рубке управления, за ним сгрудились Миша, Колька и Игорь Владимирович. Иван крикнул бородатому, чтобы приступал к своим обязанностям, и обернулся к своим:

– Ну что, полетели?

Разрубить канаты оказалось непросто. Пал Палыч кряхтел, махал топором, пот лил с него градом. Но дело продвигалось медленно и натужно. Миша несколько раз порывался выскочить и помочь с непростым заданием, но Данилов останавливал его взглядом:

– Потом залезать обратно неудобно будет в качающуюся кабину, сноровки у тебя нет. Подождем, он справится.

Наконец, последний канат поддался, разорвался с сухим треском, тут же пол закачался, и дирижабль медленно начал набирать высоту. Пал Палыч отчего-то приложил руку к несуществующему козырьку и так и стоял, наблюдая, как дирижабль поднимается выше и выше.

Ощущения от небольшой качки были не из приятных, к тому же начало закладывать уши. Так что Миша практически пропустил взлет, борясь с неприятными ощущениями. Зато, когда дирижабль набрал высоту, парню стало немного лучше. Данилов окинул его взглядом:

– С первым летным крещением тебя. И в прошлом мало кому удавалось полетать на дирижабле. А уж сейчас, будь уверен, мы, наверное, единственные во всем мире, кто решился подняться в воздух.

Игорь Владимирович и Колька сидели на полу, еще не пришедшие в себя после всех событий, а потому мало обращающие внимание на происходящее сейчас. Слишком мало времени прошло с момента, когда родная станция канула в небытие.