Мама даже поставила в саду деревянные столбы, чтобы Тинне могла вдоволь пошвыряться в них огнём после ужина. Скоро огонь сменился молниями… Нет, Тинне никогда не видела, чтобы молниями швырялась мама. Она бы обязательно всем рассказала такую новость. Но мама часто и внимательно на неё смотрела.
На главный вопрос Тинне, конечно, ответить не могла. Зачем Миллеси сделала это? «Да знала ли сама Миллеси?» — подумалось Арге. Он видел её лицо в тот миг. Миллеси казалась обезумевшей. Маррен был прав, когда сказал, что это будет маленький человек, человек в отчаянии. «Но зачем? — Арга сжал голову руками. — Почему Святейшую? Почему не меня? Если она стремилась отомстить за отца и мужа…» Другой причины, кроме мести, Арга не мог увидеть. Да, Миллеси Шанор оказалась в тяжёлом положении. Но у неё была надежда. У неё была Тинне. Она могла просить помощи и поддержки — и просила их! Когда и из–за чего она так отчаялась?
«Она цанийка, — понял наконец Арга. — А я просчитываю, как на её месте повела бы себя весенняя женщина. Невесенние мыслят иначе. Но здесь мне нужен совет». Он провёл по лицу ладонью и поднялся на ноги.
Имело ли всё это значение — сейчас?
Разумеется, за Миллеси могли стоять — и, уж верно, стояли! — иные силы. Ниффрай и Тегра искали их. Они успели ответить Арге, что ни Ташак, ни Изир, ни прочие схваченные заговорщики не вели дел с Миллеси. Те–то цанийцы действовали как истинные цанийцы, сыновья и внуки негоциантов. Их конечной целью было оставить армию весенних без фуража во время похода к Элевирсе. Они даже не рассчитывали никого убивать — разве что по серьёзной необходимости. Но здесь Арга вновь чувствовал — он должен знать. Как и тогда, с пожаром в архивах. Один ответ приведёт к множеству других, куда более важных ответов. «А ведь это вещи связанные, — осенило Аргу. — Кастариан Шанор отправляется на смерть — и посылает человека поджечь архивы. Миллеси Шанор отправляется на смерть… Что так пугало их? Сильнее смерти?!»
— Мэна Сарита, — зачем–то спросил Арга, — у Миллеси же есть другие дети… Старшие.
— У неё пятеро детей.
— Как она сохранила магический дар? Ведь с появлением молока он исчезает.
Сарита мрачно усмехнулась.
— У некоторых женщин, инн Арга, просто нет молока. Шаноры нанимали кормилиц.
Арга замолчал.
«Что, если найти этих кормилиц? — вдруг подумал он. — Цанийская служанка — самый незаметный человек на свете. И как всякий незаметный человек, она знает многое». Мысленно он поставил пометку: распорядиться. Невидимые соглядатаи Даяна Тегры отыщут других невидимых людей.
Дверь открылась так тихо, что звука не было вовсе — лишь движение воздуха и луч света. Арга обернулся. Лакенай стояла в проёме. Её магические огни погасли. Дневное солнце озаряло её со спины. В этом сиянии она казалась прозрачной, словно призраком самой себя. Лицо её было до странности бледным. Арга встревожился.
— Лаке? — начал он, и Сарита перебила:
— Лакенай?
Фраян Лакенай Золотая опустила золотые ресницы.
— Святейшая покинула нас.
Арга покусал губу.
— Что случилось? — не выдержал он. — Что она сказала тебе?
Лакенай прерывисто вздохнула и опёрлась на посох.
— Прости, — она прикрыла глаза ладонью. — Я не могу этого… объяснить? Передать?.. Как будто… Нет. — Тряхнув головой, Лакенай выпрямилась. — Я обдумаю её слова и расскажу позже. Сейчас — нет.
— Она говорила о делах? — уточнила Сарита. Человеческий глаз сощурился.
— Нет. Или да?.. — Лакенай снова вздохнула. — Обо мне.
* * *
Риян Скедак склонился над картой. Стемнело. В узком зале на верхнем этаже дома Банширов горели свечи, в камине пылал огонь. Гобелены на стенах изображали охоту — долгую охоту, что начиналась в густых лесах и приводила охотников высоко в горы. Собаки, лошади и олени мчались по кругу, преследуя сами себя. Откуда–то тянуло сквозняком. В дрожащем свете огней поблёскивали бронзовые накладки на подлокотниках кресла. Сейчас в этом кресле во главе стола сидела Луян Ниффрай, наместница Цании. Арга стоял рядом. Казалось, Ниффрай зябла. Она куталась в плащ. Пышный меховой воротник словно тяготил её крепкие плечи, заставляя сутулиться. Никогда прежде Арга не видел Тигрицу Луянов такой подавленной. Мелькнула мысль: верный ли выбор он сделал?.. Но когда Ниффрай подняла взгляд, в её глазах была сталь.
Арга обогнул стол и прошёл к широкому устью Милефрай, впадавшей в южное море. Элевирса и Элефрикка, начертанные на карте, походили на две половинки ореха. Зиланнен разделяла их. Поверх карты, отмечая столицу, лежал сверкающий драгоценный браслет. Только что Скедак стащил с пальца сапфировый перстень, чтобы положить на Цанию.
— Итак, — сказала Арифай, — свинец.
Шахты Голубой Наковальни давали весенним не только серебро. Там добывали и свинец. Цена на серебро менялась мало. Его везли с востока и с юга. Но с тех пор как иссякли месторождения свинца возле Сельна, в мире под солнцем не осталось столь же щедрого его источника, как Наковальня. Много лет назад Фрага приказал дочери придерживать свинец и отправлять в Аттай оружейникам. Так началась подготовка к походу. Свинец рос в цене. Год назад в Элевирсе за меру свинца давали уже меру серебра; сейчас — ещё больше. Соглядатаи доносили, что горные мастера вернулись в Сельн. Старые рудники не могли дать много, но Элевирса хваталась за любую возможность.
— На что они рассчитывают? — пробормотал Арга, потирая щёки.
— Если Маррен не солгал, — ответила дочь Фраги, — то на пустынных иноков Зиддридиры. И если слухи об этих иноках хотя бы вполовину верны, они — грозный противник.
— Что мы знаем о них?
Арга обвёл взглядом совет. Арифай чуть улыбалась. Она выглядела вдохновенной. Ноэян Акрана беспокойно теребил концы кушака. Скедак увлёкся, расставляя меты по карте. Драгоценностей ему не хватило, в ход пошли статуэтки и диковины, прежде украшавшие камин. Ниффрай молча следила за Скедаком. «Нам не хватает Лакенай», — подумалось Арге. Лакенай могла вовсе ничего не говорить, но рядом с нею будто становилось светлее. Даже Сариту Арга был бы рад видеть сейчас — вечную неразлучную спутницу главы Фраянов… Но Лакенай уединилась, сказав, что ей нужно поразмыслить над словами Святейшей. Арга с утра её не видел. Хмурая Сарита бродила где–то.
Арифай посмотрела на Аргу и улыбнулась шире.
— Самое время призвать инн Тегру из Даянов, — сказала она. — Он давно ждёт.
Акрана удивлённо приподнял бровь. Ниффрай тихо хмыкнула.
— Так ты знаешь о нём? — сказал Арга.
— Я знала, что дом Даян однажды будет гордиться этим сыном. Но его время пришло раньше, чем я ожидала.
Арга ответил ей улыбкой.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
