Глен кивнули, обрадованный полученной задачей, вышел из конференц-зала.
Когда шаги его стихли в коридоре, Джейлин повернулась к Саманте:
— Ты понимаешь, что ты наделала?
— Надеюсь, что да, — полушепотом ответила та.
Джейлин вздохнула, сгорбившись, оперлась локтями на стол.
— Ты стараешься побольнее уколоть его. В прошлый раз ты действительно была совсем другой. За что ты его так? За то, что он не верит в вещий сон, который привел тебя в Голден?
Нахмурившись, Саманта опустила голову, уставилась в стол. Она долго молчала. Джейлин хорошо понимала и почему она не хочет говорить, и чего добивается от Лукаса, но хотела услышать ответ от самой Саманты.
— Сэм, ты избрала опасную и безжалостную тактику. Еще никто и никогда не подталкивал Лукаса. Он этого страшно не любит.
— Я знаю.
— Дай ему работать так, как он хочет и умеет.
— Нет, — твердо заявила Саманта. — Сейчас он будет работать так, как хочу я.
Что такое страх, Уайат Меткалф узнал только недавно. До исчезновения Линдси он никогда не испытывал его. Но даже и тогда он не боялся за себя. Сейчас он и злился, и стыдился, чувствуя, как его охватывает ужас, вовсе не беспричинный.
Чертов нож гильотины навис прямо над самым его горлом.
В довершение всего он не мог пошевелиться, только чуть приподнять голову. Он увидел, что лежит привязанный веревками к столу. Посмотрев по сторонам, отметил, что конструкция гильотины отличается от тех, что ему доводилось видеть в исторических книжках. Стол был длинным, длиннее самого Меткалфа, вместо корзинки, куда скатываются отрубленные головы, в нем имелся желоб, расположенный под шеей. Меткалф понял, что лезвие, отсекая голову, падает точно в него, после чего голова просто откатывается от туловища, назад или в сторону.
— Господи помилуй, — прошептал он.
Он старался не думать о гильотине, не замечать темных пятен на желобе, очень напоминавших ему запекшуюся кровь и ясно свидетельствовавших о том, что преступник не раз использовал ее, и вовсе не для рубки капусты. Внезапно Меткалф вспомнил Митчелла Кэллогана, но тут же отогнал мысли о нем и заставил себя, насколько это возможно, осмотреть место, где он находился. Связанный по рукам и ногам, неспособный пошевелиться, Меткалф увидел только две яркие люминесцентные лампы сверху, ярко освещавшие гильотину. Свет был настолько ярким, что шериф зажмурился.
— Эй! Ты где, сволочь?! — крикнул он.
Ответа не последовало. Гулкое эхо, разнесшееся по помещению, подсказало шерифу, что он находится в каменной или бетонированной комнате, довольно большой, где нет ни мебели, ни чего-либо другого, что заглушало бы звук. Шерифу показалось, что он находится в вакууме. «А может быть, это только мое воображение? Или тьма? Она тоже создает ощущение пустоты», — подумал он. Он почувствовал себя страшно одиноко. Ему вспомнилась Линдси. Она тоже прошла через все это. Преступник надрезал веревки, чтобы она освободилась от них, но вместо надежды на спасение она увидела клетку из стекла и стали, где медленно умирала, Да, преступник всласть поглумился над ней. Он наверняка устроил так, что вода заполняла аквариум постепенно.
Невероятным усилием воли Меткалф заставил себя не думать о Линдси.
«Ее уже не вернешь», — мрачно заключил он.
В душе он понимал, что если ничего не придумает для своего спасения, то последует прямо за ней.
«Я нахожу людей, потому что ощущаю их страх», — всплыли в его памяти слова Лукаса.
Отвернувшись от бьющего в глаза света ламп и сверкавшего над ним лезвия гильотины, Уайат смотрел в пустоту.
«Неужели этот всегда спокойный, напряженный федеральный агент с пронизывающим взглядом действительно улавливает эмоции других людей?»
Его первой реакцией было недоумение, ему показалось невероятным, что кто-то другой может почувствовать, как в него заползает ужас.
Уайату и думать не хотелось о том, что посторонний может проникнуть в его душу, увидеть его изнутри. Все его существо протестовало против самой такой возможности. С другой стороны… он был вынужден признать, что Саманта Берк не ошиблась, предупредив его сначала о похищении Митчелла Кэллогана, а затем о том, что Линдси утонет. Она и Глена Чемпиона заставила броситься домой, сказав о неисправном утюге. Он успел как раз вовремя и предотвратил пожар. Кроме того, как он ни старался найти связь между цирком и похищениями, ее не было.
Захлебываясь, вытаращив глаза, Глен Чемпион рассказывал ему о действиях Лукаса во время поисков Линдси. Меткалф подумал, что ему действительно было страшно смотреть на федерального агента. Да, они не успели спасти Линдси, но они все-таки обнаружили место.
«Если он… и Саманта… настоящие экстрасенсы… Если психические возможности человека — реальность…»
Уставившись во мрак, из которого, как ему временами чудилось, на него взирала его смерть, Уайат надеялся, что преступник отпустил ему больше времени, чем Линдси. «Потому что, — размышлял он, — если жизнь допускает наличие психических возможностей, то тогда она намного интереснее, чем я предполагал».
Где-то наверху замигал какой-то круг, потом он загорелся ровным светом, и Меткалф увидел циферблат. Потом уже он обнаружил, что, как бы он ни поворачивал голову, он всегда видел и циферблат, и его стрелки. Вначале он подумал, что они показывают время, и только спустя несколько минут догадался, что они ведут обратный отсчет.
Жить ему оставалось меньше восьми часов.
Меткалф посмотрел наверх, на блестящее лезвие гильотины, и снова принялся неистово напрягать мышцы рук и ног, стараясь оторвать их от стола, освободить от стягивающих пут.
— Что ты имеешь в виду? И как ты хочешь, чтобы он работал?
Саманта пристально смотрела на Джейлин.
— Мы знаем, — заговорила она, — что главным недостатком Лукаса является его нежелание слушать других. Он концентрируется так сильно, что просто никого вокруг себя не замечает. Он пытается услышать только жертву.
— Ну уж тебя-то он замечает, — заметила Джейлин.
— Вовсе нет. Ну разве что ночью, да и то не как личность, а как теплое тело. — Саманта криво усмехнулась.
— Ты считаешь, что в прошлый раз…
— Да, и в прошлый раз он был настолько замкнут, что иногда по целым дням даже не разговаривал со мной. Будто ты этого не знаешь.
Джейлин неохотно кивнула:
— В общем, я так и думала, но тогда мы были очень заняты, искали пропавшего ребенка.
— Я помню. Я тоже участвовала в расследовании. Только я говорю о другом, о том, что концентрация отнимает у Люка все его силы.
— Кстати, теперь я понимаю — ты предупреждала меня, когда говорила, что у Люка суженное поле зрения.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
