– Отлично, что скажет Владимир?
Володя помялся, видно было, что он скорее на стороне девушек, но из мужской солидарности не может об этом сказать вслух.
– Я – как все.
– Что означает? – хитро прищурился Лито.
– Летим к маяку.
– Итого шесть против двух. Оксана, Настя, поймите меня правильно, я не могу вас высадить посередине океана. Давайте сделаем так – прибудем на место, осмотримся, потом оставим вас где-нибудь в безопасном месте. Все равно обратного хода у нас уже не будет, если ничего с маяком не получится, то вы получите именно то, за что так радеете, и с полным моральным и этическим спокойствием будете наблюдать за тем, как рушится все, к чему вы привыкли.
– Ничего подобного не будет, – упрямо сжала губы Настя. – Наши деды не одну войну пережили, всегда выстаивали, значит, и мы справимся.
– Я разве против? – мягко спросил Лито. – Это было бы замечательно, жаль только, что несбыточно.
– Это ты так считаешь. Разворачивай самолет! – Оксана вскочила и направила пистолет на Лито. Ствол почти не дрожал.
– О господи, – вздохнул Лито и мгновенным движением отобрал у девушки оружие. – Ладно, достаточно философских бесед на сегодня. Держим курс на Кейптаун. Если там действительно есть маяк, мы с Лайлой его почувствуем на подлете.
Как будто дожидаясь, пока ее упомянут, Лайла выглянула из дверей пилотской кабины.
– Лито, можно тебя на минутку?
– Иду.
Лито бросил пистолет обратно в руки расплакавшейся Оксане, перешагнул в очередной раз через тело застреленного ею солдата и наклонился над плечом напарницы, уже вернувшейся в кресло первого пилота.
– Лито, что-то не так. Автопилот не справляется с удержанием курса. Смотри!
Она нажала несколько кнопок на панели, задавая изменение направления полета. Автопилот отработал программу, штурвалы зашевелились, потом замерли, потом принялись ритмично поворачиваться влево и вправо. У автоматики не получалось точно удерживать нос самолета в заданном направлении, указания автопилота постоянно запаздывали с коррекциями курса, амплитуда рыскания все время нарастала.
– Да, действительно что-то не так, – пробормотал Лито, устраиваясь во втором кресле. – Ну-ка, верни ручное управление.
Он взялся за штурвал и попробовал, как самолет слушается рулей. Для него оказалось полной неожиданностью то, что рули стали «деревянными», самолет просто не реагировал на небольшие отклонения плоскостей, а когда Лито попробовал потянуть штурвал на себя порезче, то сначала вообще ничего не происходило, а потом нос начал задираться вверх так быстро, что стоило огромных трудов вернуть тяжелую машину в горизонтальный полет.
– Ничего удивительного, что автопилот не справляется, где-то в системе напрочь пропала обратная связь, – сказал Лито, вытирая мгновенно выступившие на лбу капли пота. – Нужно проверить все аварийные датчики.
Он включил оповещение, панель осветилась несколькими красными огоньками, сигнализировавшими о мелких неполадках, но самое главное – загорелся большой транспарант, сообщавший о критично низком давлении гидравлической жидкости в системе.
– Ух как нехорошо, – процедил Лито сквозь зубы. – Как же это я… Если я заблокирую место утечки, то отрежу насос от системы… Не будет давления. Хотя…
Он быстро пощелкал переключателями, передвинул в верхнее положение пару рычажков и откинулся в кресле.
– Ну вот. Теперь нам не выпустить шасси справа, у нас еле шевелятся рули, полностью не работают триммеры и еще масса всего по мелочи. Радует то, что пока мы летим – мы управляемся. Поздравляю.
– А что ты сделал?
– У этой птички хорошие конструкторы. Внизу под фюзеляжем есть воздухозаборник с турбинкой. Пока есть набегающий поток воздуха, турбинка вращается и качает жидкость из резервной системы. А основной контур я просто отрезал клапанами. Гениально, правда?
– А как же мы будем садиться?
– Подумаем позже. А пока отдохни, дальше придется вести самолет вручную, а это та еще работенка. Через пару часов сменишь меня, если сможешь, договорились?
Лайла кивнула и вышла в салон, где подсела к Игорю, не отвечая на его немой вопрос. Она закрыла глаза и попыталась отключиться, чтобы хоть немного восстановить растраченные силы. Остальные просто не заметили ее появления, погруженные в свои собственные невеселые мысли.
9 часов 45 минут до перехода
Франкфурт, Германия
Артур снова шагал по знакомым местам, испытывая чувство дежа вю. Казалось, не было дождливого Питера, не было Смолина и перестрелки на Пулковском шоссе. Все это привиделось ему в какой-то неуловимый момент времени, а потом сознание переключилось обратно, с извинениями вычеркнув неприятный момент, оставив только воспоминания, отрывочные, но яркие. А еще Артур нервничал, собираясь заполучить предмет, вызвавший столько разнообразных событий. Кто знает, что произойдет, когда пластина окажется у него в руках? Может быть, земля разверзнется и поглотит нахала, посмевшего освободить джинна из заточения? А может быть, пластина скрывает другие, не менее волнующие тайны?
Артур усмехнулся и встряхнул головой, отгоняя дурацкие сюрреалистические мысли. Просто он перенервничал, зато теперь остался последний рывок, после которого на все вопросы найдутся ответы.
Артур пересек зал ожидания, спустился по мраморной лестнице на этаж ниже, отыскал нужный номер на ячейке и ввел код, который за время полета выучил наизусть. Внутри ячейки что-то щелкнуло, и дверца немного приоткрылась. С замиранием сердца Артур открыл ее полностью и вытащил загадочный предмет. Оглянулся по сторонам и спрятал находку во внутренний карман пиджака.
До начала регистрации у него оставалось какое-то время, к тому же он решил пройти на посадку в самый последний момент, чтобы хоть таким образом немножко себя обезопасить. Ему совершенно не хотелось на высоте десяти километров осознать, что самолет вдруг разнесло на куски, а ему самому предстоит попытаться освоить искусство свободного полета за оставшееся до встречи с землей время.
Он прошел обратно в зал ожидания, выбрал уединенное местечко в углу, отгороженное от центрального помещения небольшим искусственным садиком, сел в пластиковое кресло и достал пластину из кармана. Она лежала на ладони, сияя чистым желтым цветом, а в середине зелеными сполохами поблескивала инкрустация. Артур шевельнулся, и наваждение исчезло, уступив место обычному металлическому блеску.
Пластина выглядела точно так же, как ее описывал Игорь. Но главное, она создавала ощущение неимоверной древности и какой-то силы, непонятно где сосредоточенной. Может быть, не в самом предмете, что держал Артур, а где-то вообще вне реального мира. Сила эта не казалась чем-то потусторонним, наоборот, хотелось коснуться зеленого цветка и выпустить скрытую неведомо где мощь.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
