Саммер почувствовала, как Така напрягся. Он сидел ближе, чем требовалось, — лимузин был огромным, старик расположился напротив, а Рено сбоку, так что заднее сидение занимали только они вдвоем. Но Така сидел достаточно близко, хоть и не вплотную, и она чувствовала жар его тела, подрагивание мышц и, как бы это ни было глупо, некоторую поддержку, исходящую от него, её единственного союзника.
— Наш источник в правительстве сообщил, что они решили не вмешиваться в дело Хаяси. Новые религии весьма переменчивы, к тому же было высказано немало критики в связи с недавними преследованиями неформальных верований. Власти решили, что угроза преувеличена, а последователи Сиросамы — просто кучка безвредных фанатиков.
— И сколько людей должно на этот раз погибнуть в токийском метро, чтобы они поменяли своё мнение?
Старик покачал головой.
— И они, и я знаем, что никто не погибнет. Ты и люди, на которых ты работаешь, об этом позаботитесь, и вообще не понадобится втягивать наше правительство. И поэтому японцы никогда не узнают, как близка была трагедия.
— На этот раз не только японцы, дедушка. Сиросама планирует теракты на всех главных транспортных узлах мира.
— В таком случае твои друзья должны его остановить, верно? Они на это способны — я один из тех немногих, кто знает, как близко мы подошли к катастрофе с Ван Дорном в прошлом году. У тебя получилось сорвать его планы, и с Сиросамой тоже получится.
— Ты переоцениваешь мои заслуги. Я не имею к этому никакого отношения.
— Не стоит стыдиться того, что злодей тебя надул. Я просто счастлив, что ты выжил.
Чёрт, что происходит? Злодеи, агенты, спасение мира?
Така промолчал.
— Разве ты не рассказывал об этом своей подруге? Кажется, она растеряна.
— Я рассказал только то, что ей нужно знать.
— Подозреваю, что ей нужно знать больше. Особенно когда вижу, как ты на неё смотришь.
Така резко дёрнулся, но не повернулся. Что старик увидел в его взгляде? Кровожадность? Раздражение? Или что-то ещё?
— И она смотрит на тебя таким же взглядом, — добавил японец, и тут уже дёрнулась Саммер. Значит, определённо, раздражение. И что-то ещё. — Тебе нужно самому привезти урну на место, — продолжил он, как будто и не переходил от дела к личному. — Правительство отказывается взять на себя ответственность, а наших людей нельзя сюда вмешивать.
— Я не знаю, где находится храм, дедушка.
Ящероподобный взгляд старика обратился к Саммер.
— Она тебе скажет.
Саммер нахмурилась.
— Я? Я тоже не знаю, где это место. Поверьте, если бы знала, то давно бы ему рассказала.
— И всё-таки именно ты ему это расскажешь. Я чувствую.
Така повернулся и посмотрел на неё, как всегда загадочный.
— Известно, что мой почтенный дедушка видит то, что другим не дано. Если он говорит, что так будет, то это случится.
— Но я не знаю, где это место! — в отчаянии воскликнула Саммер. — Почему нельзя просто поверить? И что ты собираешься делать — силой выпытать из меня ответ?
— В этом нет нужды. Ты расскажешь мне, как рассказала и раньше.
По телу прокатилась волна жара. Если его дедушка на самом деле «видит», то он точно знает, на что именно намекает Така. А как можно не догадаться? Она отвернулась и принялась смотреть в окно на пригород Токио, через который они проезжали.
— Она не врёт, Така-сан, — мягко заметил старик.
— Знаю, — отозвался Така.
«Слабое утешение», — с горечью подумала Саммер.
— Я довезу вас до твоей квартиры. Рено возьмет чехол и перепакует ценности, а потом вы договоритесь, где и когда их заберёте.
Саммер ожидала, что Така станет возражать, но тот просто кивнул. Дальше они ехали молча, и лишь когда машина остановилась, старик сказал:
— Надеюсь, мы ещё встретимся, доктор Хоторн, но в более благоприятных обстоятельствах. Уверен, что так и будет.
Саммер инстинктивно склонила голову, игнорируя смех Рено. Молодого японца остановило резкое замечание деда, и она ясно представила взгляд, брошенный на неё из-под зеркальных очков.
Така выскользнул из машины и протянул ей руку; через мгновение они стояли на оживлённой токийской улице, а машина уже отъехала.
— Они забрали чемоданы, — после паузы заметила Саммер.
— Чемоданы нам не нужны, — рассеянно отмахнулся Така.
— Ты доверил кузену… клюшки для гольфа?
Это привлекло его внимание. Он пристально посмотрел на неё темными глазами.
— Я доверю ему свою жизнь.
— Тогда зачем ты предупреждал меня насчет него?
— Потому что твоюжизнь я Рено не доверю.
Саммер замерла. Мимо проходили люди, и все они вежливо игнорировали чужачку, оказавшуюся в этой чужой для неё стране.
— А она так важна для тебя?
Така промолчал. Было очень холодно, в воздухе парили снежинки. Саммер никогда не приходило в голову, что в Японии может быть холодно, но в середине января мороз пробирал до костей, а в её маскировку не включили пальто.
Она посмотрела в глубокие тёмные глаза Таки, и на одно мгновение голова странно закружилась. Саммер подумала, что может в них утонуть. Просто раствориться, припасть к нему и…
Така схватил её за руки, помогая удержаться на ногах.
— Идём.
— В твою квартиру? — Это хорошо. Она как будто опьянела. Если они останутся вдвоём, она обовьётся вокруг него, пока не согреется, а ещё…
— Нет. Там небезопасно. Я отведу тебя поесть.
— Поесть? — эхом отозвалась она, пытаясь отогнать странные, неуместно эротические мысли
— Не помню, когда в последний раз тебя кормил. Тебе станет лучше, когда ты поешь, и тогда нам нужно будет поискать безопасное место для ночлега.
— Я прекрасно себя чувствую, — мечтательно откликнулась Саммер. Значит, она голодна? Так голодна, что даже не может толком стоять? Что ж. Он так чертовски красив, и прямо сейчас, ненадолго, она тоже красива. Когда Така поведёт её по улице, она сможет прижаться к нему, его рука будет на её талии, а дыхание станет овевать щеку. Теперь, когда у неё появилось оправдание, она собиралась делать всё, что захочет.
А потом она будет паинькой, ибо что бы ни сказал безымянный дедушка, во взгляде Таки на неё не было ничего особенного.
Насчет же неё самой старик был прав. Даже слишком. Она смотрела на Таку и чувствовала ярость, разочарование, страх и непонятную признательность. И что-то ещё, что-то непреодолимое… Чему она категорически отказывалась давать название. Может, похоть? Безумие? Неважно. Она поест, ей станет лучше, и они отправятся дальше.
А пока Така вёл её по улице, и Саммер слышала биение его сердца под тканью дорогущего костюма. Она выбросила из головы всю напряженность последних дней, и её губы сами собой изогнулись в улыбке.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
