Глава 41
Вейн
Ветры поют сквозь открытые окна, когда мы едем по полосе автострады, и я наблюдаю за Одри уголком глаз. Движение убаюкало ее, она спит, и странно видеть ее настолько умиротворенно. Жесткая линия ее челюсти смягчилась, превращая ее губы в прекрасное сердечко.
Фантазии о поцелуях с ней вспыхивают в моей голове, но я отпихиваю их прочь. Потому что я вижу тоже что-то более глубокое. Что-то, что образует ком в моем горле.
Она сдается.
Мы не говорим о том, что у меня не случилось четвертого прорыва, но оба знаем, что это значит. Я буду недостаточно силен.
Не уверен, что буду делать со своей силой, если ее найду, если смогу бороться. Разрушать. Убивать.
Но я в некотором роде надеялся на то, что если нашел способ понимать Западных ветров, то они должны ответить.
Я наклоняю голову к открытому окну и концентрируюсь на порывах ветра, которые все еще не могу перевести.
- Если я, правда, часть тебя, - шепчу я. - Расскажи мне, как ее спасти. Как спасти нас.
Нет ответа.
Я определенно проиграл. Чего я жду? Какого-то магического голоса, шепчущего мне лучшее решение?
Мне нужен план.
Белые линии на автостраде пятнают полосы, когда я думаю сильнее, чем я когда-либо думал прежде. Мозг - мышца, правильно? Возможно, я просто должен сжать ее.
Пятнадцать минут спустя все, что я получил - огромную головную боль.
Я невероятно благодарен, что она проспала мой эксперимент. Наверное, я выгляжу так, будто у меня запор.
Но там должно быть решение.
Должно. Быть.
Я мог бы ее нокаутировать в любой момент.
Нет способа, которым бы я смог заставить себя причинить вред Одри, но очень плохо, что нет другого способа заставить это случиться. Ведь она не сможет пожертвовать собой, если будет без сознания.
- Ты выглядишь так, словно собираешься порвать вены на лбу, - говорит Одри, заставляя меня подпрыгнуть. - О чем думаешь?
Для нее это странный вопрос. Она редко любопытствует обо мне. Поэтому я решаю быть честным.
- Не хочу, чтобы ты жертвовала собой ради меня.
Она вздыхает.
- Мы это уже проходили.
- Да, и я все еще надеюсь, что ты прекратишь безумные действия. Посмотри в лицо фактам, Одри. У меня может никогда не случиться четвертого прорыва. Потому все должны отбросить свои надежды, навешанные на меня, словно я чудо, на которое каждый молится.
- Ты последний Западный ветер, Вейн. Прорыв или его отсутствие ничего не изменит.
- Вполне уверен, что изменит.
- Нет, не изменит. Прямо сейчас ты неизвестная переменная. Райден не знает, насколько ты силен на самом деле. И пока не знает, ты можем это использовать. Подогревать его беспокойство и отвлекать, пусть ждет, пока не увидит, на что ты способен.
- Прекрасно, итак ты собираешься отдать жизнь, чтобы сохранить тайну.
- Не тайну. Оружие.
От этого слова по моим жилам проскальзывает лед.
- Я не хочу быть оружием.
- Я знаю. - Я почти не слышу ее тихий шепот сквозь ветер. Я не знаю, что с этим делать.
Мы едем в тишине, когда мой автомобиль поднимается на гребни горы, и становится видна Ветровая электростанция Сан Горгонио. Блестящие ветряные мельницы стоят в линию на холмах, совершенно белые под ярко-синим небом, в их лопастях циркулируют ветра.
Через несколько миль мы будем дома.
Я не готов вернуться к реальности. Не с несколькими днями до прихода Буреносцев. Не с родителями, которые будут требовать ответов, которых у меня нет. Не с отсутствием идей как спасти Одри.
Золотые арки появляются на горизонте в тот же момент, когда ее живот урчит.
Вдохновение.
Я меняю полосу, направляясь к обочине.
Если я могу заставить ее жить своей жизнью немного для себя и увидеть, насколько это удивительно, возможно это убедит ее не жертвовать собой.
- Куда мы едем? - спрашивает Одри.
- Мы останавливаемся, чтобы съесть ланч.
Глава 42
Одри
Тяжелый запах масла и соли цепляется за салон машины Вейна, и практически душит меня. Последние лучи утреннего солнца светят сквозь стекло, но Вейн держит окна плотно закрытыми, удерживая запах внутри.
Резкие спазмы сжимают мой желудок, но я игнорирую их. Во многом, я не обращаю внимания на влажный пакет с нетронутой пищей, стоящий на приборной панели передо мной.
- Ты даже не попробовала? - спрашивает он снова. Он протягивает картошку фри, пытаясь соблазнить меня.
Мой рот наполняется слюной, но я отрицательно качаю головой и сглатываю со стуком, я чувствую нутром, как я это делаю.
Честно говоря, я не знаю, почему он так удивлен. Это точно не открытие.
- Ты хочешь, есть, - говорит он, когда мой живот урчит. - Ты просто слишком упряма, чтобы признать это.
Я не могу не согласиться с этим. Таким образом, я вырываю страницу из книги утверждений Вейна и просто пожимаю плечами.
Ему, кажется, это не нравится, и он с силой забирает картошку фри обратно.
- Ты так голодаешь, чтобы смогла быть сильной через несколько месяцев, когда, вероятно, даже и нужно-то не будет. Ты не видишь тут несправедливости?
Мой живот урчит, и я снова прижимаю руки к талии, пытаясь удержать звук. Пустота в животе чувствуется, как будто она поглощает меня целиком.
Вейн фыркает.
- Так для чего ты это делаешь?
- Что?
- Ты живешь в дерьмовом сожженном доме в средине гребаной пустыни. Ты только спишь. Тебе не разрешают, есть или пить. Это похоже на чью-то попытку тебя наказать.
- Никто не наказывает меня. Я выбрала эту жизнь для себя, потому что это то, чего я захотела.
Это так, напоминаю я себе. И это то, что мой отец попросил меня сделать.
- Тогда почему ты хочешь наказывать себя?
Тишина между нами наростает. Некрасиво, неудобно, что я могу почувствовать, глядя на себя. Но я никак не могу ее сломать.
Вейн хватает меня за руку снова. Его прикосновение мягкое, нежное, но одновременно жесткое. Он не позволяет мне вырвать руку.
- Почему ты живешь так, словно не важна? Ты важна. Ты важна мне - и не, потому что ты свирепый воин, который собирается пожертвовать собой, с целью спаси меня. Ты важна, потому что ты - это ты.
Он бормочет последние слова, как будто он стеснялся сказать их.
Я стараюсь не смотреть на него, пытаясь сохранить это мгновение под контролем. Но моя голова, кажется, поворачивается самостоятельно, и мои глаза тянутся к нему.
- Ты единственная постоянная, которая была у меня в жизни. Я потерял все свое прошлое, кроме тебя. Ты оставалась со мной. И возвращалась каждыя раз, как я закрывал глаза, - его щеки горят, и он ерзает на сидении. - Я оборачивался, чтобы увидеть ту девушку с длинными темными волосами, обрамляющими лицо. Я оборачивался, чтобы увидеть тебя. Настоящую тебя. Не застегнутого на все пуговицы солдата, которым ты притворяешься.
