Однако через пару лет она вдруг сама стала ему звонить и писать, всё с какими-то намёками и далеко идущими планами, настойчиво приглашая встретиться. Фотки свои присылала, и Андрей не мог не отметить, какая она стала красивая... В общем, как-то раз он сдался и согласился встретиться. Воспоминания детства, анекдоты и очень много вина... - короче, вечер закончился тем, что они переспали. Потом вроде бы даже стали регулярно встречаться, но довольно скоро связь эта стала Андрея тяготить. Вика постоянно ему писала, звонила, слала эсэмески, придумывала, куда пойти и чем заняться, являлась, не давая передохнуть. Её стало так много, что парень уже задыхался в её объятиях. Вежливые намёки и тактичные просьбы не помогали... В итоге Андрей сорвался и откровенно ей нахамил, Вика зверски обиделась, и они вроде как расстались.
Однако недавно она вдруг снова замаячила на горизонте, и вела себя так, будто они расстались добрыми друзьями, но Андрей больше не хотел наступать на те же грабли, всячески избегая встреч. Но тут, к несчастью, умер учитель, и встречаться всё-таки пришлось. Похороны, девять дней... теперь вот - сорок. А значит, снова поминки, общий стол, речи какие-то... Вика...
Андрей очень любил Василия Семёновича, но ведь здесь, на Земле, его уже не было! И всё, что его ученик за столом скажет, учитель всё рано не услышит... всё это нужно только для живых... для родных и близких.
Кто-то идёт в церковь и пишет записку за упокой, кто-то кладёт цветы на могилу или устраивает многолюдные поминки - но это лишь ритуалы!.. Способы отдать дань памяти дорогому человеку. Так почему бы не изобрести свой собственный?..
Примерно так он и сказал Вике, когда она позвонила узнать, не надо ли за ним заехать, чтобы вместе отправиться на поминки. Она стала настаивать, и тогда он честно ответил, что не хочет никого видеть, и, нажав отбой, сошёл с шоссе, чтобы углубиться в чащу.
Что-то глубоко внутри требовало повторить свой путь десятилетней давности и найти то самое кряжистое дерево, на которое он от страха залез и задремал, а потом проснулся, как от толчка, когда почувствовал связь с учителем. Место силы? - наверное! - Андрей не имел желания анализировать свои побудительные мотивы. Он просто хотел вспомнить, где находится то дерево. Но вспомнить не получалось, так что он долго плутал по лесу без всякого толка, пока не начало смеркаться.
Из-за сумерек искать, высматривая знакомые места, стало невозможно, и, выбрав более-менее гладкое и сухое поваленное дерево, Андрей уселся, чтобы выпить воды, а потом и не спеша перекусить. Смартфон исправно работал, навигатор показывал, куда идти, чтобы попасть на шоссе и поехать домой, но вставать так не хотелось, что Андрей сидел, пока окончательно не стемнело. Он задрал голову и посмотрел в просвет между ветками: с чёрного неба светил толстый, но уже идущий на убыль месяц, точно так же, как было в ту ночь, десять лет назад.
И тогда Андрей внезапно понял, что надо делать. Он удивился, почему же не догадался раньше?! - и сразу сообразил, что на самом деле догадался и просто гулял по лесу, ожидая именно этого конкретного момента. Момента, когда время той и этой ночи полностью совпадёт.
Он встал и закрыл глаза. Ему даже не потребовалось усилий, чтобы отключить мысли, они ушли сами, отступили, давая дорогу чему-то иному: могучему, таинственному и древнему, как сама Вселенная. Ноги сами пришли в движение, и Андрей побежал, безошибочно огибая деревья, перепрыгивая через ямы, легко проскакивая через бурелом, где, в обычном состоянии, запросто переломал бы ноги. Но обычное состояние сейчас было таким же далёким, как звёзды - они безмолвно взирали с небес на взрослого человека, который бежал навстречу себе же, двенадцатилетнему, и их сердца бились в унисон.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Андрей добежал до того самого кряжистого дерева, образ его чётко запечатлелся в мозгу, он помнил, как ладони коснулись коры, и тут вдруг что-то случилось. Ствол будто взорвался прямо перед носом радужным свечением, и дерево пропало. А сам Андрей ухнул куда-то сквозь разноцветные искры, внутренности подбросило к горлу, словно он сорвался откуда-то с большой высоты, а потом всё исчезло.
Очнулся он в странном месте без ориентиров, среди чего-то бесцветного и однородного, оно чувствовалось повсюду одинаково, словно находишься в толще бескрайнего океана, с той разницей, что, сколько не двигайся вверх или вниз, давление этой толщи не менялось, да и плотность в каждой точке оставалась одинаковой. В этой субстанции - Андрей назвал её "киселём" - виднелись хаотично разбросанные тёмные пятна, при ближайшем рассмотрении оказавшиеся сгустками человеческих сознаний. Они ничего и никого не воспринимали, в отличие от Андрея - он, видимо, благодаря своим способностям "лампочки" видеть световые тени на Земле, мог теперь чувствовать присутствие людей и здесь.
Несколько дней ушло на то, чтобы растеребить их и заставить понять, что тут, в "киселе", есть кто-то ещё. Понятие "день", правда, было весьма приблизительным и исключительно субъективным, ибо здесь не существовало ничего, что указывало бы на смену времён суток или года, да и было ли оно тут вообще - время? Может, и нет, но субъективное ощущение безвозвратно уходящих минут у Андрея осталось.
Минуты складывались в часы, часы в дни, а бестелесные создания так и продолжали висеть в "киселе", не в состоянии понять, кто они есть, и почувствовать что-то, кроме присутствия рядом Андрея. Он оказался единственным, кто мог здесь перемещаться и помнил, как жил на Земле. У остальных не было ни привязанностей, ни целей, ни воспоминаний. Это и жизнью-то можно было считать только с огромной натяжкой!..
Но всё изменилось, когда, недели через две, Андрей, в поисках выхода из этого удручающего места, обнаружил в некоторых местах "киселя" щели - чёрные провалы, в которых клубилась подвижная тьма. Решив, что терять ему - кроме жуткой скуки, изматывающей разум не хуже любой не решаемой головоломки, - нечего, Андрей сунулся в черноту, надеясь пройти насквозь и оказаться в каком-нибудь другом мире. Но манёвр не удался: клубящаяся тьма прогибалась внутрь, словно мягкая резина, давая двигаться вглубь щели до тех пор, пока позволяло "натяжение". Насколько далеко - неизвестно, однако достаточно, чтобы внезапно почувствовать на другом конце... Земную жизнь! Да, она точно была там, с другой стороны щели! Его мир, мир, где ствол знакомого с детства дерева вдруг взорвался радужными искрами, отправив Андрея прямо сюда, в чёртов "кисель" с бездумно висевшими в нём клочками человеческих сознаний.
"Изнанка! - горестно подумал тогда Андрей. - Вот куда я провалился! На изнанку Земного мира..."
* * *
Вера открыла глаза: обшарпанный низкий потолок, в углу свисает отслоившаяся, пожелтевшая краска, замызганные старые обои с жуткими розовыми цветочками - комнатка была маленькой, кровать - жёсткой и старой, судя по тому, как жалобно она скрипнула, когда Вера села. Её светак болтался совсем рядом с телом и вид имел, прямо сказать, странный. Слишком блестящий, перенасыщенный цветами и будто уплотнённый, он совершенно не соответствовал её самочувствию. Веру одолевала слабость, чуть кружилась голова, а в груди немного пекло. Однако опасности для здоровья не было и дышалось легко. За стенкой послышался шорох.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
