Глава 17
Жемчуг
Вэл не помнила, как заснула, но, должно быть, она это сделала, потому что Лука ее тряс. Запястья и лодыжки онемели и стали тяжелыми, когда она попыталась пошевелить конечностями. Она подняла на него сонные глаза, когда он разрезал узы своим охотничьим ножом.
— Бедняжка, — он обхватил ее за талию, чтобы помочь подняться. — Мне не хотелось тебя будить, но мы должны следовать графику. Все ждут тебя.
Последняя фраза окончательно ее пробудила.
Ей не хотелось думать о том, что произойдет в Нью-Джерси, но мысли все равно возвращались к этому. Застрелят ли они ее на месте, когда она будет подходить к входной двери, или сначала дадут ей фору?
И действительно ли Гэвин позволит этому случиться? Он пытался убить ее за предательство и признался, что, когда появился в университете, его целью действительно было пролить кровь Вэл. Возможно, он думал, что это достойное наказание за ее отказ отдать ему свое сердце — позволить членам его семьи вырвать его с кровью из ее груди в качестве охотничьего трофея.
Вэл сдержала всхлип.
— Не переживай, — проговорил Лука. — Все будет не так ужасно.
Она просто смотрела на него, не в силах скрыть слезы. «Ты что, мать твою, шутишь?»
— Если я поймаю тебя, обещаю, что это будет точный выстрел. — Он улыбнулся, ведя ее в ванную, как будто думал, что его слова ее успокоят. — Это произойдет так, как будто кто-то ударил тебя, а потом ты вообще ничего не почувствуешь. Кстати, у тебя есть пять минут, чтобы принять душ.
Она продолжала смотреть на него. Лука сложил руки.
— О, я никуда не уйду, — он ухмыльнулся. — Расслабься, Валериэн. У тебя нет ничего интересного, чего бы я не видел раньше. Да и я не могу полагаться на то, что ты не вылезешь из окна, верно?
Вэл виновато избегала смотреть на окно, через которое она, на самом деле, думала протиснуться несколько секунд назад. «Оно все равно слишком маленькое, — решила она, стягивая через голову одежду. — Я бы не пролезла».
Вода была как лед, обдавая ее струями холодных, ледяных игл. Водонагреватель, похоже, не работал, потому что в таком месте не стоит ждать ничего другого. Установленная душевая лейка располагалась очень низко; Вэл пришлось пригнуть голову, чтобы помыть волосы.
Лука стоял и курил, а она неловко двигалась под ледяной водой. Вэл едва успела смыть с волос мыло, когда он распахнул занавеску душа, заставив ее с криком обхватить себя руками.
— Пора уходить, — сказал он, протягивая ей полотенце.
— Я ненавижу тебя, — прохрипела Вэл, ее голос звучал глухо, когда полотенце накрыло ее голову. Она дернулась, когда полотенце спустилось с ее плеч, завернулась в него, как в кокон, и натянула одежду не снимая полотенце.
Лука покачал головой, засунув руки в карманы куртки. Когда она оделась, он вывел ее на опустевшую площадку. Было холодно. Небо затянуло округлыми, пухлыми облаками. Снежные облака — редко встречались в Калифорнии. Она могла видеть свое дыхание, когда выдыхала, и ветер жестоко кусал ее, что Вэл чувствовала его даже сквозь одежду.
«Юта, — удрученно подумала она. — Неужели в Юте бывает так холодно?»
— Где именно в Юте мы находимся? — спросила Вэл, глядя на незнакомый горизонт. — Сколько еще до Нью-Джерси?
Лука рывком завел ее руки за спину и связал их.
— Забирайся в машину и ложись.
Чувствуя себя жалкой, Вэл сделала то, что он сказал. Лука накинул на нее пальто, длинное и теплое. Больше для того, чтобы спрятать ее, чем из заботы о комфорте, догадалась она, но оно было теплее, чем драные простыни в мотеле, и Вэл свернулась под тяжелой тканью с чувством извращенной благодарности…
Пока он не уколол ее еще одной ужасной иглой.
Вэл никогда не прибегала к тяжелым психотропным препаратам, даже в самые тяжелые моменты своей жизни. Она была рада, что не делала этого, потому что ощущения оказались еще хуже, чем оставаться в сознании. В наркотическом оцепенении ее страхи беспрепятственно отражались в темном зеркале ее рассудка. Иногда там были только тени, но потом что-то менялось, словно в мгновение ока, и за ней начинало охотиться нечто, чего она не могла видеть, но почему-то знала, что оно жаждет ее заполучить.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
После таких эпизодов она открывала глаза, задыхаясь, словно тонула, с привкусом призрачной морской воды во рту. Не листьев, как ни странно, хотя бежала именно через лес. В этом лесу голые ветки в лунном свете были похожи на поблескивающие костяные пальцы. Нет, она чувствовала вкус морской воды. Всегда морская вода — соленая и гнилая на языке. Одна мысль об этом вызывала у нее рвотные позывы.
***
В Айове — по крайней мере, по словам Луки, которому она не была склонна верить в этот момент, — Вэл снова открыла глаза на голубое небо, прохладный дневной свет и акры кукурузных полей. Растения осыпались и высыхали в мерзлой земле, до весны, когда они начнут прорастать и пустят стебли, которые осенью вырастут высокими и зелеными.
— Мы уже проехали больше половины пути, — сообщил он ей. — Наверное, стоит купить тебе новую одежду и немного еды. Думаю, ты уже проголодалась и устала от фастфуда так же, как и я.
Язвительный ответ так и рвался с ее губ. Вэл вырвало от предыдущей еды, что он заставил ее съесть: гамбургера и кока-колы. Она сглотнула слюну, наполнившую ее рот. На вкус это было еще хуже, чем на вид.
Но она могла легко затеряться в магазине и позвонить кому-нибудь. Может быть, не в полицию, потому что слишком глубоко увязла в этом, но кому-нибудь, кто мог бы отвезти ее в ближайший город. Если бы ей удалось добраться до аэропорта, Вэл могла бы сказать, что села не на тот самолет — нет, это глупо. Никто не садится не на тот самолет. Они не похожи на автобусы.
— Ладно, — согласилась Вэл, решив, что придумает план после того, как сбежит. — Пошли.
К ее ужасу, он остановился в еще одном из тех дешевых, грязных мотелей, которые она начинала презирать, и привязал ее к кровати. Вэл еще не отошла от последней порции препаратов и лежала на мягком матрасе, чувствуя, что вот-вот вылетит из тела.
— Я думала, мы собирались за покупками.
— Тебе что-нибудь взять в магазине?
Вэл плюнула в его сторону.
Лука взглянул на нее, а затем включил телевизор, увеличив громкость. Он еще включил отопление, а затем выскользнул за дверь.
— Скоро увидимся.
К тому времени, когда до нее дошло, что он мог оставить ее здесь умирать и гнить, Лука вернулся с несколькими пакетами — пластиковыми пакетами, что довольно необычно после проживания в штате, где они были запрещены последние несколько лет.
Она корчилась от желания облегчиться и спрыгнула с кровати, когда он развязал ее, бормоча что-то о ванной. Когда она проходила мимо него, он сунул ей в руки сверток ткани.
— Переоденься, — проговорил он, взяв один из пакетов.
Одна? Она заперлась в ванной, отчаянно оглядываясь по сторонам, но обнаружила, что в ней не только нет окон, но и вообще не осталось ничего не приколоченного. Неудивительно.
Вэл посмотрела на одежду. Он купил ей отвратительное длинное платье зеленого цвета с дешевым пластиковым поясом. В нос ударил запах кондиционера для ткани, когда она натянула платье через голову и застегнула его. Ей не нравилось, как ткань ощущается на коже — ворсистая, как простыни в мотеле, и Лука ошибся с размером, но это лучше, чем носить грязные лохмотья, в которых он ее похитил.
Если она переживет это, то точно бросит работу в «Ле Виктуар». Вэл казалось, что она больше никогда не сможет смотреть на униформу официантки.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Мило, — отметил Лука, когда она вышла из ванной. Он забрал у Вэл старую одежду, запихнув ее в один из опустевших пластиковых пакетов. — Если будешь вести себя хорошо, — сказал он, завязывая пластиковый пакет, — на время я оставлю тебя без пут, пока ты будешь обедать.
Вэл посмотрела на него. Казалось, влага во рту пересохла. Если она будет вести себя хорошо?
