— Они должны быть где-то здесь! Наверняка забились в какую-нибудь щель…
Люди Гиза быстро осмотрели помещение и, никого не обнаружив, начали ощупывать стену, медленно приближаясь к тем доскам, за которыми спряталась наша троица… Это был конец! Их либо прикончат на месте выстрелом из аркебузы, либо — отдадут на растерзание толпе…
В этот момент Пикуик почувствовал странное движение земли под ногами. Он упал на четвереньки, начал шарить в темноте и… нащупал какую-то плиту. Пардальян и Карл, увидев это, опустились на колени рядом с ним и тоже начали тянуть плиту на себя… Вот она сдвинулась с места, и… из-под земли раздался голос:
— А! Трусы! Все-таки открыли мне выход! Погодите, сейчас я вас всех порешу!
— Кроасс! — воскликнул Пикуик. — Это Кроасс!
Пардальян и Карл полностью отодвинули плиту и увидели покрытую плесенью каменную лестницу, уходившую куда-то вглубь. На лестнице стоял человек, в котором они узнали Кроасса. (Недолго думая, они столкнули его вниз и сами бегом спустились следом.
Через десять минут все четверо добрались до выхода из подземелья, который находился в часовне Сен-Рок. Пикуик и Кроасс подняли плиту и помогли своим господам выбраться наружу…
Беглецы выскользнули из часовни и, смешавшись с толпой, беспрепятственно вернулись в Париж, в дом на улице Барре.
Там Кроасс был подвергнут пристрастному допросу.
— О, все очень просто. Сначала я сражался в часовне с людьми Гиза, — начал он. — Уж не знаю, сколько их там было, но человек семь-восемь я ухлопал. В пылу сражения я провалился в какую-то дыру, которая могла бы стать моей могилой… Я потерял сознание, но звуки разыгравшегося сражения привели меня в чувство, и я бросился к вам на выручку, добрый господин…
Долго еще Кроасс повествовал о своих приключениях. Когда же он закончил, когда принял поздравления от Карла, когда Пардальян сказал ему с улыбкой: «Господин Кроасс, вы просто великолепны…», — и когда Пикуик горячо пожал ему руку, сам Кроасс, озадаченный всем этим, спросил себя:
— Неужто я и вправду такой храбрец? Господи, теперь мне придется то и дело доказывать это!
Глава 21
МОНМАРТРСКОЕ АББАТСТВО
По мосту Нотр-Дам ехали десять вооруженных всадников, сопровождая простой с виду паланкин. На почтительном расстоянии за этой группой следовал закутанный в плащ человек, не спускавший глаз с паланкина.
Это был мэтр Клод, а в носилках находилась принцесса Фауста.
Они пересекли Париж, миновали ворота Монмартр и начали подниматься по крутой дороге. Наконец паланкин остановился у аббатства бенедиктинок. Фауста спустилась на землю, и дверь тотчас отворилась, словно принцессу давно ждали. Она вошла за ограду.
Мэтр Клод остался ждать снаружи. Он нетерпеливо оглядел склоны холма и, увидев медленно бредущего человека, сделал ему знак приблизиться. Человек подошел и приподнял край шляпы, закрывавшей едва ли не половину его лица. Это оказался кардинал Фарнезе.
Он был одет в костюм фиолетового бархата и, словно пренебрегая опасностями смутного времени, не имел никакого оружия, кроме небольшой парадной шпаги, на рукоятке которой сверкали крупные брильянты.
— Она здесь! — сказал мэтр Клод, махнув рукой в сторону аббатства.
Фарнезе бросил взгляд на эскорт Фаусты и спокойно произнес:
— Хорошо. Готов ли ты действовать?
— Я продался вам на год, — ответил мрачно мэтр Клод. — Я принадлежу вам. Если не душой, то телом. Итак, приказывайте: я подчиняюсь вам… но…
— Но? — спросил Фарнезе ледяным тоном.
Клод стиснул кардиналу руку и прошептал:
— Не забудьте, что после смерти тигрицы вы принадлежите мне!
Фарнезе пожал плечами и сказал:
— Когда мы отомстим за смерть нашей дочери, я отдамся в твои руки, палач, и благословлю тебя лишить меня жизни… Не бойся! Я не нарушу наше соглашение.
— Итак, — ответил Клод, — если сегодня Фауста падет от моего удара…
— Я буду принадлежать тебе, палач!
— Отлично! Тогда командуйте!
— Сначала войдем в обитель, — сказал Фарнезе.
— Идемте!
Прячась в тени деревьев, они обогнули аббатство.
Нужно сказать, что обитель была в плачевном состоянии. Стены, покрытые трещинами, в некоторых местах обвалились, сады, некогда прекрасные, заросли дикой ежевикой. Только за огородом, расположенным у стен монастыря, кто-то явно ухаживал. Посреди двора в обрамлении зеленых пихт виднелись какие-то руины, отдаленно напоминавшие древнюю часовню. От нее осталось всего несколько колонн. Рядом с одной из них можно было различить наполовину искрошенное мраморное сидение, к которому вели выщербленные ступеньки.
Огород был обнесен древней стеной, во многих местах обвалившейся. Незваные визитеры собирались проникнуть внутрь через пролом в этой стене.
Первым во двор пробрался мэтр Клод. Фарнезе остался снаружи.
Экс-палач махнул рукой. Фарнезе был бледен, но спокоен. Он тоже перелез через стену.
Недалеко от пролома стоял старинный павильон, некогда построенный одной аббатисой, которая искала в нем отдохновения и уединения… Теперь он весь оброс мхом. Его фасад облупился, колонны обрушились, крыша во многих местах провалилась. Клод подошел и ударом плеча вышиб источенную червями дверь. Они шагнули внутрь.
— Подождите меня здесь, — сказал мэтр Клод.
Фарнезе кивнул в знак согласия. Палач удалился.
Принцесса Фауста, по обыкновению мрачная, вошла в аббатство — точнее говоря, в его обитаемую часть. В сопровождении двух юных монахинь (скорее шаловливых, чем благочестивых) она поднялась по широкой мраморной лестнице на второй этаж, где увидела настоятельницу обители Клодину де Бовилье, спешившую навстречу знатной посетительнице.
Настоятельница опустилась на колени, и Фауста благословила ее так, как имеет право благословлять только наместник Святого Петра на земле!
Затем Клодина ввела Фаусту в комнату, обставленную с неподобающей этому месту роскошью и скорее похожую на будуар, чем на келью. На мраморном столике лежали пуховки и щетки для волос и стояли баночки и флаконы с косметическими мазями. Над этим туалетом, который был бы более уместен в комнате светской дамы или богатой куртизанки, висело золотое распятие.
Настоятельница подвинула Фаусте глубокое покойное кресло и, когда та уселась, подложила ей под ноги бархатную подушечку. Сама же она осталась стоять.
— Эта женщина… эта цыганка все еще здесь? — спросила Фауста.
— Да, сударыня. Согласно вашему приказу, она находится под строгим надзором, но это всего-навсего бедная сумасшедшая. Ваше Святейшество желает ее видеть?
Несколько минут Фауста молчала и о чем-то размышляла, подперев голову рукой.
