Доктор Кунц очень медленно встал с кровати, не забывая придерживать на голом пузе простыню.
- Я пришла, - сказал голос за спиною.
- Мама?
Доктор повернулся и увидел мать. Но, поворачиваясь, он увидел и ещё кое-что.
- Я пришла, чтобы поговорить с тобой. Ты меня звал.
- Подожди, мама, - сказал доктор Кунц.
Поворачиваясь, он увидел, что исчезли все деньги, с вечера разложенные на столе. Эта сволочь меня ещё и обокрала!
- Сынок, я не могу ждать.
- Подожди чуть-чуть.
Он подошел к выбитому окну и увидел мертвую Алису, валявшуюся посреди дороги. Дохлая как дохлая собака. Так ей и надо. Никого и ничего поблизости. Лишь голые сосновые стволы цвета крови. А ведь ещё вчера здесь расли клены...
- Сынок, - позвала мать.
- Сейчас, сейчас.
Сумочка до сих пор лежит у неё на груди. Сдохла, а не отпустила. Нужно успеть забрать деньги, пока не появился кто-то еще. Пойди потом докажи, что они твои.
Он стал вылазить через выбитое окно и снова увидел мать. С ней что-то происходило. Менялся цвет и фактура кожи. Еще мгновение - и она рассыпалась на множество мертвых бабочек, каждая величиной с кленовый лист. Но доктору Кунцу уже было не до того. Он бежал по дороге и видел, как сосны укорачиваются, вновь превращаясь в клены. Вместо листьев на кленах висели крупные желтые бабочки, желто-оранжевые, с черными ободками на крыльях, крылья, будто обожженые на огне. И на каждом черном ободке - по две полоски из кроваво-красных пятнышек. Он бежал и топтал бабочкек ногами. Вдруг его левая нога подломилась в колене, стала мягкой, как тряпичная. Доктор Кунц свалился на бок. Сейчас он не чувствовал и второй ноги.
Паралич, - подумал он. - Но почему ноги? Ведь спинной мозг цел. Если что и повреждено, то...
Он перевернулся на грудь и стал ползти, подтягиваясь на руках. До цели оставалось всего метров десять, не больше. Заветная сумочка была прямо перед глазами. Змейка расстегнута, пачка купюр высунула свой уголок. Родные вы мои. Сколько сил, сколько мук, сколько унижений и страхов - и все ради вас. И теперь отдать просто так? Не доползти какие-то несколько шагов?
Сейчас он полз, просто извиваясь туловищем, как червь. Его руки ещё могли двигаться, но шевелились хаотично, дергались, подпрыгивали, жили собственной жизнью, вполне отделенной от жизни остального тела. Доктор Кунц ещё мог кое-как выбросить их вперед, но силы в этих конечностях уже не было.
До лежащей женщины оставалось всего метра два, когда доктор Кунц понял, что не доползет. Он со стоном перевернулся на спину и увидел, как с ветки клена прямо на его лицо падает большая оранжево-желтая бабочка. Бабочка падала медленно, и он успел рассмотреть и узор из точек, и черные лапки, и хоботок, и пушистые усики-антенны.
Бабочка упала и нежно легла на его лицо, расправив крылья, закрыв мертвые глаза, все ещё выражающие тихую грусть, и ужасную рану во лбу, и губы, застывшие то ли в гримасе недовольства, то ли в улыбке недоумения.
ЗАПИСКИ ПРОПАВШЕГО БЕЗ ВЕСТИ
А теперь ещё об одной сенсации.
Неподалеку от хорода Х... были найдены
два человека, которые считались
погибшими много лет назад. В результате
несчастного случая они оказались
замурованными, но не погибли, а сумели
приспособиться и прожить почти девять
лет. Они потеряли дар речи, но за два
месяца, прошедшие после их спасения,
снова научились говорить. Их личности
идентифицированы и они полностью
восстановлены в правах. Только дружба и
взаимовыручка позволила им остаться
людьми в самых невероятных условиях
существования. Вместе с ними было
найдено существо мужского пола, напо
минающее обезьяну или паука. Существо
назвали "Самец", но оно так и не
научилось откликаться на эту кличку.
Самца поместили в клетку зоопарка, но он
отказывался принимать пищу и вскоре
умер. Ученые пока не нашли обьяснения
этой загадки. Мир все ещё полон чудес.
Из газет
Почему это случилось именно со мной? Первые дни я не переставал задавать себе этот вопрос, хотя смысла в нем было немного. Правда, я отношусь к тем людям, которые предпочитают задавать вопросы вместо того чтобы действовать. Хорошо уже, что я осознаю этот свой недостаток. Когда я осознаю его, я решаю, что нужно наконец что-нибудь сделать и делаю что-нибудь. Но так как я не особенно привык действовать, то результат получается совсем неожиданным и, конечно же, это не тот результат, который был мне нужен.
Так вышло и на этот раз. Я взял с собой немного провизии, чемодан с бельем и двумя книгами, кошку и отправился на новоселье.Мне тридцать девять лет, из них двадцать я простоял в очереди на квартиру, хотя квартира была положена мне с самого начала как молодому специалисту, очень важному для производства. И вот теперь, когда я имел в руках ордер, оказалось, что мой дом все ещё недостроен. Как специалист умственного труда я привык решать проблемы логическим путем. Если документ у меня есть, решил я, значит я имею право поселяться.
Мой новый шестнадцатиэтажный дом был построен за городской чертой, потому что все места в городе были заняты. Перед домом простирался пустырь, за домом - невозделанные поля. Там и сям на расстоянии нескольких километров друг от друга выростали из чернозема другие шестнадцатиэтажные дома, в точности похожие на мой. С удовольствием я отметил, что мой дом был почти готов, в отличие от остальных, больше похожих на гнилые зубные пеньки разной степени разрушенности. Кошку я застегнул в сумке чтобы она не нашла дороги назад. Говорят что кошки не могут ориентироваться, если не знают по какой дороге их несли. Для того чтобы кошке было ещё труднее сбежать, я постоянно переворачивал сумку, вертел её и перекладывал из руки в руку. Кошка тихо и безнадежно мяукала, расчитывая на мою жалость. Если бы я знал тогда, что ей суждено стать моим спасителем и моим единственным другом на много лет, я бы обращался с нею повежливее.
Несмотря на поздний вечер, кран у моего дома работал, поднимая кирпичи, а рабочие довольно бодро суетилирсь. Каждый, видимо, желал поскорее разделаться с этим домом, чтобы с новыми силами взяться за другой. Моя квартира находилась на пятнадцатом этаже, а недостроенным оставался только шестнадцатый. Я остановился, задрав голову, и стал смотреть как споро и уверенно работают строители. Один из них остановился рядом со мной. Это был худой человек в грязной куртке и с приподнятыми плечами, на которых он, наверное, привык носить тяжести. Он снял желтую каску и надел вместо неё шапку-ушанку в знак того, что работа близится к концу. Когда он говорил, он размахивал левой рукой - возможно, профессиональная привычка.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
