Максим стал наклоняться к Илис, совершенно не отдавая себе отчета в том, что делает. Запах свежести, исходивший от нее, затуманил его сознание и подстегнул эмоции. Ему стоило огромного труда сдержать себя.
— Женщина, ты считаешь меня бесчувственным евнухом? — хрипло произнес он. — Прикройся, пока я не пролил твою девственную кровь.
У ошарашенной Илис перехватило дыхание, и она, мгновенно зардевшись, отскочила, торопливо подняла с пола одеяло и завернулась в него. Пристыженная его справедливым упреком и со всей ясностью осознав свою неосторожность, она не сразу решилась посмотреть на него.
Не отрывая от нее глаз, Максим продолжал бороться с собой. Его ноздри раздувались, губы были плотно сжаты.
— Я отправился в Англию за невестой, — наконец процедил он, — и если бы не вы, я привез бы ее сюда, теплую и готовую отдаться мне. Я нормальный мужчина со свойственными ему желаниями, и если вы, мадам, будете проявлять подобную беспечность, то вскоре окажетесь в моей постели. Я не из тех, кто способен оскорбить даму, но теперь, когда Арабелла навсегда для меня потеряна, мне сойдет любая. — Жесткий взгляд его зеленых глаз буравил ее насквозь. — Полагаю, вам, мадам, известно, что многие джентльмены, поддавшись страсти и взяв женщину силой, глубоко раскаивались в содеянном, но было уже поздно.
Он резко повернулся и вышел, а Илис еще несколько секунд ошалело смотрела ему вслед. Однако безудержная ярость, ярким огнем воспылавшая в ее душе, привела девушку в чувство. Подлетев к двери, она в сердцах закрыла ее.
Как он смеет угрожать ей изнасилованием?! Она заперла дверь. Неужели он считает ее какой-нибудь шлюхой, которая будет терпеть все его выходки, вызванные разыгравшейся похотью? Она беспокойно зашагала по комнате.
О небеса, завтра она ему все выскажет! Она сметет его словесным потоком, она постарается своими оскорблениями глубоко ранить его!
Глава 11
Бывший маркиз сидел верхом на своем жеребце, опустив руки на луку седла. Под лесистым обрывом мирно текла река, сжатая покрытыми снегом берегами. Белые снежные шапки, укрывавшие сосны и ели, сверкали в лучах солнца. Изредка между деревьями пробегали зверьки, рыщущие в поисках пропитания.
Максим поднял голову и посмотрел на стаю птиц, порхавших в потоках воздуха. А над ними синело чистое небо. Редкие облачка отбрасывали слабую тень на землю. Но южный ветер, резкими порывами разносивший свое живительное тепло над укутанными снегом равнинами и лесами, не давал им покоя, подхватывал их и уносил с собой. Взгляд Максима медленно скользил от дерева к дереву, однако в мыслях он был далеко. Он видел перед собой горящие синие глаза, ниспадающие золотистой волной прекрасные волосы, бурно вздымающуюся грудь. Эти образы преследовали его. Собственными поступками он загнал себя в ловушку.
Из-за продолжительного воздержания его способность контролировать себя достигла предела, только нечеловеческим усилием воли, подавляя в себе страстное желание схватить Илис на руки и отнести в постель, он удерживал себя от того, чтобы сделать последний шаг, отделявший его от пропасти. Однако воспоминание о своей реакции на ее обнаженное тело и о высказанной угрозе овладеть ею силой вызвало у него болезненное сожаление.
Максим заставил свои мысли вернуться в более спокойное русло. Он задумался о некогда боготворимой им невесте. Ласковая, спокойная и сдержанная, она заслуживала его внимания! Никто не спорил, что по складу характера Арабелла являлась совершенным образцом благородства и безупречной красоты. Он всегда находил успокоение в воспоминаниях о том, как они вдвоем проводили время, напряжение, сковывавшее его, обязательно исчезало. Сейчас же он обнаружил, что все усилия воскресить в памяти облик Арабеллы, тщетны, ее лицо с лучистыми серыми глазами в обрамлении длинных шелковистых светло-каштановых волос получилось каким-то расплывчатым. А губы он вообще не мог представить. Ее нос и подбородок превратились в неясное пятно. Единственное, что осталось в его сознании, была слабая улыбка — согласие на его предложение руки и сердца, с которым он, как требовали правила, сначала обратился к Эдварду. Но эти воспоминания не всколыхнули никаких эмоций в его душе. Неужели Николас наделен сверхъестественной мудростью, если сумел понять, сколь бедна и мертвенна любовь Максима к Арабелле, в то время как сам он пребывал в твердой убежденности, что к действию его побуждает всепоглощающая страсть, достойная того, чтобы отдать за нее жизнь? Может, фон Райан прав в своем предположении? Может, именно жажда мести подвигнула его на похищение Арабеллы?
Осторожно, словно ему предстояло извлечь раскаленные докрасна угли из глубин своего сознания, Максим решил подвергнуть испытанию свою выдержку, вспомнив мимолетное видение, открывшееся ему из окна вчера утром, — соблазнительную грудь, обрамленную мехом, и соски, затвердевшие от холода. Однако воля подвела, и память увлекла его гораздо дальше, чем он рассчитывал, вызвав перед его внутренним взором целую вереницу образов. Он увидел губы своей пленницы, сначала плотно сжатые или изогнутые в презрительной усмешке, а потом мягкие и приоткрытые во сне. Каштановые, с медным отливом волосы, которые, разметавшись по подушке, образовывали вокруг ее головы золотой ореол. Ее синие глаза, то во сне прикрытые веками, опушенными длинными ресницами, то гневно смотревшие на него. Он представлял ее стройную шейку, начинавшуюся от такой соблазнительной впадинки на плече, ее округлые груди, обтянутые тонкой тканью сорочки в тот момент, когда она так отважно бросилась отстаивать свою правоту.
Осознав, какую бурю подняли в его душе эти образы, Максим выругался. Злость и ярость переплетались с желанием. Он боролся с растущим влечением, заставлявшим его ненавидеть самого себя и удивляться стремительности событий, так резко изменивших его жизнь. Кто она такая — эта язвительная девчонка, — чтобы мешать ему, проверять, испытывать его терпение, разрушать его планы? Она не нужна ему — ведь своей пленительной внешностью и соблазнительным телом она только смущает его. Он человек без родины, отщепенец, и прежде чем у него появится возможность вернуть состояние и положение в обществе, нужно привести в порядок дела или, во всяком случае, постараться это сделать. У него нет времени бороться со своим желанием, вынуждающим его охотиться за упрямой и своевольной кокеткой. Подобно маленькой мстительной птице, она опять набросится на него и наотрез откажется принимать его знаки внимания.
Внезапно вороной жеребец забеспокоился, как бы почувствовав раздражение хозяина. Максим пришпорил его, и тот рванул с места, дав выход переполнявшей его энергии. Он летел легким галопом, и от быстрой скачки сумбур, царивший в голове Максима, стал исчезать. Вскоре они спустились с холма и въехали в небольшой лесок. В этом месте ручей, выбравшись из-под камней, втекал в небольшое озеро с болотистыми пологими берегами, которые сейчас были покрыты снегом и льдом, сверкавшими в лучах солнца.
