Нрэн распахнул полу плаща. Показалась темноволосая головка лордессы. Лиессоль улыбнулась чуть сонно и радостно, убедившись, что страшные пауки остались далеко позади. Мужчина бережно подхватил наездницу подмышки, приподнял и ссадил с громадного коня. Полусапожки красавицы коснулись влажного мелкого песка. Грем аккуратно отступил в сторону, чтобы не задеть девушку. Подъехавший брат перебросил лордессе поводья Иней. Лиесса запрыгнула в седло, тряхнула головой, откидывая с лица локоны. Отряд тронулся в путь. Копыта лошадей взрывали мягкий песок.
Ранняя весна капризничала. Погода менялась как настроение легкомысленной кокетки. Небо то целиком скрывалось за тучами, мчавшимися подобно громадным кораблям под сизыми парусами, то, высвобождаясь от них, удивляло пронзительной синевой и ослепительными стрелами солнца. Тучи неслись прямо к берегу. Следы отряда буквально на глазах заносило песком, теперь уже и опытный следопыт не смог бы определить, откуда взялись чужаки.
Ощутимо потемнело, Элегор напружинился в предвкушении. Элия поплотнее запахнулась в магический плащ. Особенно дерзко, на одной ноте завыл, засвистел ветер, и хлынул дождь. Некрупные, но частые и неожиданно тяжелые и острые, точно не капли, а иголки посыпались с неба в песок. В первые же секунды стена воды стала такой плотной, что было непонятно, падает ли вода вниз или взмывает вверх. Песок вспух белой пеной. Влага не застаивалась, практически сразу уходила в недра дюн. Волнение на море усилилось, уходя от штурмующего берег прибоя, отряд подался вглубь суши.
- Везет нам на дожди, - довольно ухмыльнулся Элегор, даже не думая прикрыть голову. Черная шевелюра слиплась мокрыми насквозь прядями и сама казалась потоками черного дождя.
- Не нам, вам! Вы же просто притягиваете неприятности, герцог, в том числе и стихийные бедствия. Я еще удивляюсь, как до сих пор мы не угодили в ураган, - с наигранной сварливостью отозвалась богиня, вполне уютно чувствовавшая себя в тепле и сухости волшебного плаща. - А дожди - это просто слезы миров, рыдающих, едва завидев вас.
- Конечно! От умиления, - поддакнул бог.
- Базара, нет, - употребила жаргонное словечко из лексикона рыжего Рика Элия, - исключительно от умиления!
За авандюной резкий свист стал ощутимо слабее, вскоре поутих и дождь. Чуть сдвинув капюшон Элия заозиралась. Холмы дюн, наползающие друг на друга, напоминали застывшее по воле могучего мага белое море. Серебристо-зеленые длинные пучки травы, прилепившиеся на склонах, склонялись под ветром, чертили на песке замысловатые линии, чуть дальше стали попадаться ползучие растения, усыпанные цветами с золотыми сердцевинками и нежно розовыми лепестками. Кое-где проглядывали узловатые корни, вцепившиеся в дюны.
- Какие симпатичные, - умилилась Лиесса.
- Хочешь букет или венок, сестра? - с готовностью спросил Дин, опережая рыцарственный порыв как минимум полдесятка воинов.
- Нет, зачем. Пусть растут, так красивее, - отказалась девушка, чем несомненно спасла не только растения от поругания, но и солдат-цветочников от нарядов вне очереди за нарушение дисциплины.
Нрэн же задумался об Элии. Захотела бы она венок из морской горчины или, подобно Лиессе, предпочла бы любоваться цветами на дюнах? Почему-то вслед за этим почти философским вопросом перед мысленным взором воителя развернулась совершенно непотребная картина: смуглокожее тело юной лордессы на золотисто-розовом живом ковре, призывный взгляд синих лучистых глаз, протянутые руки, темная буря волос. Воитель моргнул и почти смущенно отвел взгляд от фигурки девушки. Испугалась бы она, узнав о его фантазии?
Что же сотворила с ним в последнюю встречу Элия? Зачем внушила такой безумный голод плоти, что он готов возжелать первую же увиденную девушку? И как покарает его, если он, идиот, не устоит и возьмет лордессу на первом же привале?...
Мысли Нрэна на чувственном пласте сознания заметались точно стая белок. А тут еще лордессе вздумалось повернуться и улыбнуться теплой, сияющей и доверчивой улыбкой. Тело принца, хранящее память о путешествии с красавицей через Шилог в его седле, отреагировало неожиданно бурно. Бог помрачнел и занялся дыхательными упражнениями, унимая возбуждение. Лучше всего подошло бы купание в холодной морской воде, но такую роскошь мужчина позволить себе не мог. Элия, уловив странно-двойственный эмоциональный поток, направленный на себя довольно улыбнулась.
Между тем ветер переменился, соленый морской дух уступил место густому хвойному аромату, принесенному из бора, стеной вставшего недалече от дюн.
- Все спокойно, только поверху дымком припахивает, люди, стало быть, близко, - заметил один из разведчиков спускающийся по склону к отряду.
Нрэн привстал в седле, и, чуть запрокинув голову, сосредоточенно потянул носом воздух, потом тяжело уронил:
- Это гарь, - принюхавшись еще раз, прибавил: - И кровь. Старые, не меньше пятидневки.
- Значит, демоны нас опередили? - нахмурился Дин.
- Проверим, - скупо отозвался принц, не делая поспешных выводов.
А сигнальщик подал отряду знак, каковой, как успел вызнать и зазубрить Элегор, якшаясь с разведчиками, означал 'внимание, враг близко'.
- Как думаешь, это демоны? - бросил принцессе вопрос герцог, безоговорочно доверившись уникальному чутью принца. Если бог сказал 'гарь и кровь', значит, так оно и есть, для красного словца не станет привирать, он вообще ни для чего привирать не станет. С такой силищей типично лоулендское умение состряпать из правды силки лжи ни к чему.
Кстати, сам Элегор, хоть и обладал очень неплохим обонянием, пока улавливал лишь мощный аромат моря, лошадей, цветов и бора. Обернись дворянин волком, смог бы больше, вот только вряд ли способность принимать животную форму была свойственна киалонцам. Во всяком случае, в матрице памяти Дина ничего насчет дара смены обличий не просматривалось, исключая забавные истории о кровожадных монстрах, рыщущих близ человеческого жилья в поисках добычи.
- Люди жечь, разрушать и убивать себе подобных горазды не менее талантливо, чем демоны, а зачастую и более, ибо не обладают столь совершенными природными приспособлениями для процесса уничтожения, а потому должны действовать изобретательнее, - со свойственной ей парадоксально-безупречной логичностью рассудила принцесса. - Однако, с учетом имеющихся данных о происходящем в регионе, я бы поставила на то, что действовали сторонники Темного Искусителя.
Рожок одного из разведчиков протрубил очередной сигнал, и Дин с небрежной гордостью (а я столько уже знаю всякого, во что тебя не посвятили!) бросил сестре:
- Людей встретили.
- Вот сейчас и разберемся, отчего кровью пахнет, - деловито заявила Элия, справедливо полагая, что это о чем хорошем народ может не знать, а уж если какая гадость приключилась, то она у всех на устах.
Одна беда: за пять истекших дней произошедшее событие наверняка успело обрасти целым ворохом совершенно немыслимых подробностей и значительной дозой стопроцентного вранья. Впрочем, наличие в компании великого и ужасного Нрэна давало неплохую гарантию услышать почти честное повествование, если, конечно, говорящий будет знать правду и у него не разыграется жестокий приступ косноязычия под действием мощной харизмы Нрэна.
Отряд устремился через дюны в сторону бора, откуда был подан знак. Тем паче, цель путешествия - монастырь Рассветных Щитов, находился в нужном направлении. Стоило только обогнуть лес по дуге с запада, чтобы выбраться на проложенную в нескольких милях от обители дорогу. Нрэн не повел людей к монастырю сразу, напрямик от врат, чтобы использовать близость огромной массы воды, обладающей своей памятью и колоссальной природной мощью для затирания не только физических, но и энергетических следов 'десантирования' отряда на косу. Будучи потревожены, Нити Мироздания вблизи больших водоемов успокаивались, или вернее начинали вибрировать в едином ритме куда быстрее, чем в иных местах.
Высоченные, прямые стволы сосен тянулись вверх, раскидывая в облачной выси ветви с серо-голубыми длинными иглами, собранными в пучки по пять штук. Из-за этой особенности строения ветки казались особенно пушистыми. Узловатые толстые корни деревьев-великанов вцеплялись в песчаную почву. Подлесок состоял из стелющейся меж ними травы с мелкими круглыми листочками, да оснащенного целым арсеналом мелких и крупных шипов кустарника, цветущего сейчас удивительными нежно-розовыми цветами. О проливном дожде напоминали только редкие капли, не поспевшие на землю вместе с товарками, да влажная свежесть воздуха. Молчаливое ожидание леса заканчивалось, одна за другой начинали поначалу несмело, но с каждой минутой все увереннее и задорнее петь дневные птицы. Одуряюще терпко пахло смолистой хвоей, цветы добавляли в эту мужественную симфонию ноту тонкого, как духи молоденькой девушки, аромата. Почему-то весной при любой, даже самой мерзко-дождливой погоде все равно пахло иначе, чем осенью, хоть с неба и падала одна и та же вода.
