моя грелась под солнцем на парковке у прокуратуры, а я… Я что, позволил Джинни засунуть меня в то зелёное чудище? Надеюсь, никто этого не видел. Позора же не оберусь — прокурор Маграт разъезжает в девчачьей машинке!
Ну да ладно, сейчас это определённо меньшая из моих бед.
— Даже знать не хочу, почему ты явился на работу во вчерашнем костюме, — заявила Эмма, едва я вышел из такси. И протянула бумажный стаканчик с кофе — с молоком, сливками и карамельным сиропом, как я люблю. — Хотя нет, хочу. Три часа, Маграт!
— Даже знать не хочу, откуда ты узнала, когда я приеду, — проворчал я, передразнивая её.
— Я Эмма, — с апломбом заявила она, как будто это должно что-то значить, — я знаю всё.
А, ну да.
Честно сказать, побаиваюсь эту женщину. Ей бы не секретарём у окружного прокурора работать, а в какой-нибудь разведке — вот ничуть не сомневаюсь, что она уже созвонилась с моей матерью и узнала, где я, что со мной и когда буду.
Страшная женщина, страшная.
— Если что, я всё ещё жажду объяснений. Нет, почему ты опоздал, меня не интересует — допитая бутылка виски была весьма красноречива. Но, медвежоночек, мне даже не нужно быть оборотнем, чтобы знать, чем ты занимался в нашем кабинете!
— В моём вообще-то! — возмутился я.
— Ой, кому интересны эти детали! Если хочешь знать, все эти три часа я потратила, чтобы разобрать твои бумаги.
Нет, ну какая наглость. Хаос, вот объясни мне, чем я думал, когда брал её в свои секретарши? Нашёл бы милую кроткую девочку, не слишком исполнительную, но без вот этой бульдожьей хватки и навыков заправского дознавателя.
— А, то есть кабинет наш, а документы только мои? Ты вообще в курсе, что я могу лишить тебя премии?
— Ты купишь мне новую сумочку, — заявила эта нахалка. — И оплатишь психотерапевта! Не смотри так, у меня нервный срыв. Я больше не знаю, куда я могу сесть! Стол точно отпадает, к своему креслу ты болезненно привязан… Диван? Ты не настолько неоригинален, чтобы тащить свою будущую жену на диван.
Красноречиво глянул на неё, мстительно улыбнулся в ответ на расширившиеся от удивления глаза. Она в картинном ужасе прижала руку ко рту, пробормотала глухо:
— Да сколько раз вы?..
Молча показал ей три пальца. Подумал, добавил еще три.
— Что-то я уже жалею, что не нашла себе парня из вашей братии. Шесть, серьезно? Боги, мне нужно на воздух!
— Мы и так на улице.
— Значит, мне нужна кислородная маска! Маграт, шесть?! — шепотом вскрикнула Эмма. — Бедная девочка, надо выслать ей письмо с соболезнованиями.
И да, шесть — это если не считать всякие глупости, когда я решал поиграть с ней, почувствовать её на вкус, горячую, влажную. Почти нереально для обычного человека, но я и не человек. Оборотень. Зверь, жаждущий взять свою самку, войти как можно глубже. Поиметь по-всякому, чтобы знала, кому принадлежит.
Джинни знала. Отдавалась охотно, просила ещё. А я с радостью давал ей всё, чего она хотела, и даже больше. Почти не контролируя себя, насаживал её на свой член, ощущал в руках приятную тяжесть её тела. Кажется, я даже раздеть её не успел, настолько сильным было моё желание, настолько звериным оно было. Да и к чему эти глупости? Они нужны для всякой романтики, а именно её вчера не было и грамма. Только желание, похоть и невероятная, невыносимая нужда в женщине, которую я уже давно должен был сделать своей.
Моя женщина. Моя тигрица, которую я не пометил, только чтобы дать ей хотя бы иллюзию выбора. И она выберет меня, как я выбрал её.
— Эй, Маграт, ты ещё здесь? — Эмма пощёлкала у меня перед глазами, откровенно издеваясь. — Выберись уж как-нибудь из своих эротических фантазий, а то на тебя смотреть тошно! Я не могу работать в таких условиях!
— Можешь и будешь, — отмахнувшись от жарких воспоминаний, мрачно проговорил я. — К нам едут гости. Сенатор Орентис прибудет в Моэргрин пятнадцатого.
Эмма мигом спала с лица. Не побледнела, не раскраснелась от ярости. Просто вмиг стала не той Эммой, что я знал и видел каждый день. Другой. Холодной, злой, жаждущей крови.
— Значит, нам нужно подготовиться, — металлическим голосом проговорила она, смяла стаканчик из-под кофе и резким движением бросила его в ближайшую урну.
— Да. Пора сенатору встретиться с праотцами.
— Уже очень давно пора.
47
— Здравствуй, тётушка! — прямо с порога заявил я, входя в кабинет главного ликвидатора округа Греймор. — Слышал, ты основательно взялась за местные вампирятни?
— Слышала, ты основательно взялся за мою дочь? — ехидно парировала она, заставив меня поморщиться. Уверен, это не Джинни поделилась подробностями нашей личной жизни. А вот Эмма могла запросто сдать. Хотя тут достаточно получше принюхаться, в душ-то я с утра не попал. — Да, ещё раз назовёшь меня тетушкой, и твой труп никто никогда не найдёт.
О, ничуть не сомневаюсь в этом. Изара только с виду роскошная южная красотка, на деле же — самая грозная альфа из всех, кого я знаю. Меньше чем за год она нагнула весь Север и заставила местных, не слишком терпимо относящихся к южанам, себя уважать. И, конечно же, загнала под тигриную лапу моего дядюшку.
Едва вспомнил о нём, внутри снова кольнуло — от обиды, разочарования, от стыда за безобразную ссору. Мне ведь на самом деле не хватает его…
Мотнул головой, прогоняя ненужные мысли — ни к чему сейчас думать о Даре, прочих проблем вполне достаточно.
— Так что там с вампирами?
Изара хмыкнула, в куче папок на своём столе безошибочно отыскала одну и бросила мне.
— На вот, племянничек, проникнись.
Проникаться было чем. Пока инквизиторы искали следы тёмной магии вокруг уже наверняка подуставших от этого медвежьих мумий, Изара вспомнила, что следствие можно вести способами куда более… полицейскими. Велела провести экспертизу, исследовать каждый миллиметр тел. И — вот сюрприз! — нашла именно то, что искала. Под ногтями одной из жертв (то, что осталось от моих беспутных кузенов, звать по имени уже бессмысленно) обнаружились следы крови и частицы кожи. И снова сюрприз — принадлежит всё это добро вампиру. Само по себе оно бы ничего не дало, однако Изара — ищейка ничуть не хуже моего дядюшки. А фактически и ещё лучше. Всего-то сутки прошли с допроса Оливера Макккензи, а моя полосатая тётушка уже поставила всех на уши, пошарила по федеральным базам и выкатила две дюжины висяков, за которыми предположительно стоит наш вампир.
— Каждый раз жертвами
