«Город я ему, так и быть, отдам. Но не людей».
Согласно её же приказу патрули курсировали по улицам и проверяли, есть ли у шатающихся там личностей специальный пропуск. Нет пропуска — под арест до выяснения. Галку узнавали в лицо и даже не требовали аусвайс. Она держала путь к дому одного из самых уважаемых граждан Панамы. Она, конечно, и его ограбила на приличную сумму, но была уверена, что этот испанец поможет ей осуществить задуманное…
…Стук в дверь. Сначала сдержанный, затем требовательный. И хозяева, и слуги в этом доме уже две недели пребывали в постоянном страхе. Пираты есть пираты, и Морган есть Морган. Почему-то он вздумал назначить комендантом девчонку. Сперва испанцам это показалось издевательством. Потом, почуяв на себе железную хватку «девчонки», сочли это карой Божьей. Единственное, за что они пока были ей благодарны, так это за порядок в городе. Пираты не врывались в дома, не грабили, не учиняли насилия над жителями. Но дон Себастьян прекрасно понимал, что рано или поздно захватчики будут вынуждены уйти. И напоследок Морган способен совершить всяческие жестокости, которыми он «прославился» в Маракайбо и Порто-Белло. А девушку он вполне может убрать с дороги.
— Дон Себастьян! Дон Себастьян! — в спальню стучится старый слуга, верный Педро. — Пришла сеньора команданте! Требует вас!
Девушку-пиратку испанцы боялись, но уважали. Она никогда не страдала бессмысленной жестокостью. А если наказала двух-трёх упрямцев, велев своим разбойникам вынести из их домов всё, что не было прибито к полу, то их честно предупреждали. Потому дон Себастьян, наспех одевшись, поторопился в гостиную. Старик Педро семенил впереди со свечкой в руке.
«Что случилось?»
— Сеньора, — дон Себастьян почтительно приветствовал пиратку. — Чем обязан столь поздним визитом?
— Лошади и карета в этом доме есть? — девушка говорила по-испански плохо, но понять её было можно. — Собирайтесь и уезжайте. И, если вас не затруднит, сообщите всем, кого знаете, чтобы до рассвета люди оставили город. Бросайте всё и бегите. Времени мало.
— Но, сеньора, мы уже выплатили выкуп. Что вам ещё нужно? Отнять и то, что у нас осталось?
— Старый дурак! — гневно вспылила пиратка. — Что вы вцепились в это барахло? Женщин и детей спасайте!
— Господи!.. — дон Себастьян всё понял и ему стало непритворно плохо. — Неужели ваш адмирал…
— Да, чёрт возьми! Утром здесь так зажгут, что ад покажется раем! — девушка злилась, притом непонятно, на что именно — то ли на адмирала, то ли на не слишком понятливого спросонья хозяина дома, то ли на плохое знание языка. — Я хочу спасти людей, понятно? Вы мне поможете в этом?
— Разумеется, сеньора. Но что будет с вами?
— Я уж как-нибудь вывернусь, не в первый раз. Ну и что вы стоите, как столб? Не вижу активных сборов в дорогу!..
Может, кто-то на месте испанца, получив такое предупреждение, спасся бы сам со своими близкими, и всё. Но Галка хорошо разбиралась в людях. Дон Себастьян был из тех, для кого честь дороже золота. Он искренне переживал за этот город, и теперь сделает всё возможное для реализации одной из последних стадий её плана. Он и ещё человек пять таких же.
То, что началось в городе вслед за этим, до боли напомнило Галке её обрывочные детские воспоминания и батины рассказы. О Сумгаите. О безумном бегстве из вспыхнувшего нелюдской ненавистью города. Мамины глаза, расширенные от страха за неё, трёхлетнюю, грязные стёкла автобуса, толпа, летящие камни… Некоторые из горожан давно уже имели «чемоданное настроение» и ждали только удобного момента. Но многие было подуспокоились, выложив пиратам положенный выкуп, а приказ «сеньоры команданте» стал для них полной неожиданностью. Как? Зачем уезжать? Всё бросить? Неужели этим английским собакам мало награбленного?.. Но слух о предстоящей резне заставлял забывать обо всём, кроме инстинкта самосохранения. Галка приказала открыть две заставы на западной окраине. Как раз там, где дежурили французы с Эспаньолы и Тортуги.
Пираты не совсем понимали, зачем капитан так спешно выпускает испанцев из города. Они привыкли к тому, что эти люди должны были стать их жертвами, и начали ворчать. Но офицеры сказали: так надо. Мол, не будет лишним утереть нос этому Моргану, а то зазнался. Многовековая неприязнь между французами и англичанами здесь, в Мэйне, обычно не заходила дальше взаимных подначек, но несколько лет назад был случай, который едва не привёл к большой межнациональной поножовщине. И случай произошёл как раз в эскадре Моргана. Потому французы не упускали случая насолить этому типу с Ямайки и выполнили приказ девушки-капитана как всегда, без эксцессов.
К четырём часам стало ясно, что если испанцы не поднажмут, то все выйти не успеют. Галка и так знала про несколько семей, наотрез отказавшихся покидать Панаму. О том, какая судьба их ждала поутру, она старалась сейчас не думать. Спасти бы хоть этих, кто хочет спастись.
— Билли, — устало проговорила она. — Поторопи их. Не успеваем.
Она выпивала уже десятую чашку крепкого кофе: старая Розалия, узнав, в чём дело, взялась опекать «сеньору». Пока Галка приканчивала одну чашку, уже кипела другая порция… Где-то позади тащившейся к заставе толпы пеших горожан застучали выстрелы, послышались выкрики пиратов. Что тут началось! Испанцы, решившие, что грабежи уже идут полным ходом, заметались с криками. Завизжали женщины, заплакали дети. На дороге тут же возник затор. Люди в панике бросали узлы и бежали налегке. Только бы успеть. Эти пираты, они же такие звери!.. Билли организовал ещё несколько подобных «акций запугивания», и через час валившаяся с ног Галка уже обозревала пустую дорогу. Только пиратская застава да брошенная поклажа.
«Слава богу, — подумала она, облегчённо вздохнув. — Жаль, уже не вытащить этих отказников. Хоть и за волосы, да пинками бы из города выгнать. Так ведь впились в свои дома — не поедем, пусть на куски режут. Утром им небо с овчинку покажется… Но и то, что сделано, не так уж и мало… А вот теперь, Господи, мне бы не помешало немножко терпения и удачи. Прошу тебя, не поскупись. Ведь Моргану-то наверняка уже сообщили, что испанцы устроили великий исход… Странно, почему он не вмешался?».
9
Моргану действительно сообщили, ещё около трёх часов ночи. Кто-то из его людей видел спешащих к западной заставе горожан. Проверили. Подтвердилось. Проследили. Доложили. Чем и озадачили господина адмирала надолго и всерьёз.
«Она, что, с ума сошла?»
Не только Галка удивлялась, что Морган не вмешивается в ситуацию. Люди Харриса и других ямайских капитанов пару раз собрались было встрять и навести свой порядок, но нарывались на холодное: «Таков приказ коменданта». Пока Харрис метался между западной заставой и губернаторской резиденцией, не зная, что ему делать в первую очередь — то ли ждать приказа «сверху», то ли не дожидаясь никаких приказов повесить стерву на первом же дереве — испанцы уже покинули город. Конечно, они утащили с собой немало деньжат. Но и бросили в городе столько добра, что хоть галеонами вози. Только и остаётся, что заходить в пустые дома и грести, сколько сможешь уволочь. И всё же Харрис был зол. У него был огромный зуб на испанцев, и он не отказался бы проделать с этими донами то, что они обычно проделывали с пленными пиратами. А их жён и дочек пустить по кругу, портовых шлюх здесь на всех всё равно не хватало. Это ещё возможно было бы сделать, беглецы не уйдут от пиратов, если пуститься в погоню хотя бы до полудня. Но сперва следовало хорошенько проучить тортугскую ведьму, иначе она не даст повеселиться как следует.
А Морган не вмешивался оттого, что вообще не понимал происходящего. Это ни в какие ворота не лезло.
— Послушайте, кэп, я сам ни черта не понял, — наседал на него Харрис. — Но не слишком ли много воли взяла эта сука? Не пора ли подвесить её сушиться на солнышке?
— По-моему, она заботится о моей репутации больше, чем я сам, — язвительно хмыкнул Морган. — Напрасная трата времени. Приказ уже готов?
— Готов.
— И ты ещё здесь?
…После этой безумной ночки Галка чуть было не отключилась посреди улицы. Кое-как доплелась до постели и рухнула в неё, на этот раз даже не скинув сапог. Было всё равно, когда за ней придут. Но что придут, она знала точно. Её капитаны недоумевали: зачем она провоцирует Моргана? Неужели нельзя было спокойно договориться? А она и не собиралась с ним договариваться. Ей и было нужно, чтобы он сам отрастил на неё острый клык. То, что она сделала сегодня, должно было стать предпоследней каплей. Последний сюрприз она приберегла для господина адмирала в Чагрес.
«Хайме должен был дойти на третий день. Если бы что-то было не так, его родичи-индейцы уже сообщили бы…»
Это было последней здравой мыслью перед тем, как она уснула.
Выспаться ей, понятное дело, не дали. Из бездонного, лишённого снов забытья ее выдернули чьи-то голоса. Кто-то под парадной дверью разговаривал на повышенных тонах. Судя по тому, какие крепкие обороты уже вплетались в речь с обеих сторон, самая пора вмешиваться.
