Пока они шли через сад к его экипажу, герцог рассказал ей об основных моментах матча. Их беседа за обедом была сосредоточена на спортивных событиях этого Дня. Егo команда сумела третий год подряд завоевать клубный приз. Это был беспрецедентный случай. Радость триумфа окрашивала его настроение на протяжении всего вечера.
Поздней ночью, когда Этьен спал, Дейзи освободилась из его объятий и, оставив кровать, подошла к открытому окну с видом на Сену. Стоя нагая в лунном свете, она думала о скорой разлуке с Этьеном. Три недели, беспокойные и непредсказуемые, — и она должна уехать.
Это было невозможно — оставаться в Париже на все время долгой процедуры развода. В любом случае обстоятельства не благоприятствовали этому, даже если бы дело было быстро улажено. Она понимала, что ожесточенность Изабель будет расти и она вряд ли скоро согласится на компромисс.
Ее духи тоже сказали ей об этом, когда она обращалась к ним, свято веря в их существование. Они всегда указывали ей правильный путь.
Следующие дни были воплощением мечты любовников. Дейзи и герцог жили в апартаментах на Сене, впервые вместе, влюбленные, любимые и счастливые. Они ездили на скачки вместе с матерью Этьена. Избегая толпы, из ложи герцога наблюдали, как вороной выиграл забег. Аделаида и Валентин прибыли на обед, затем провели с ними весь день в Кольсеке на пикнике. Увидев впервые Кольсек, Валентин понял, насколько скрытным человеком был его друг. Двадцать лет дружим, подумал он, а я и не знал об этом имении.
Дейзи и Этьен обедали в кафе «Мадрид», в шикарном ресторане Мейсона Энглиса, заполненном изысканной публикой, бывали в старых ресторанчиках типа «Тур де Аргент» и «Пьер ла Тюилье» на Монмартре, где отсутствовал внешний блеск, но зато была отменная кухня, а вино было выдержанным.
Сходили в несколько маленьких театров типа «Ла Робиньер» или «Гранд Тюигнол», а также на несколько фривольных романтических комедий в «Комеди Франсез» и на новые показы в галереях.
Однажды провели целое утро в постели, занимаясь любовью, и каждое прикосновение было счастьем. Они оба были согласны с тем, что нет ничего более важного на свете, чем их любовь.
Днем, когда герцог играл в поло, Дейзи иногда сопровождала его, наблюдала за игрой. При этом герцог нарушал правила клуба, запрещающие присутствие женщин, но его товарищи по команде относились к этому снисходительно. Они видели, что Этьен счастлив. Как можно ограничивать любовь какимито правилами? Несколько раз Дейзи находила время для того, чтобы проверить, как продвигаются ее юридические дела, подходящие к завершению. Иногда она оставалась дома, просто чтобы отдохнуть. Она проживала каждый день, наслаждаясь настоящим, впитывая в себя эти счастливые мгновения, желая сохранить их в памяти, прекрасно зная, что надвигается трудное время. Первые двенадцать лет жизни Дейзи кочевала вместе со своим племенем, тогда она научилась ощущать естественные циклы природы. Она наблюдала смену времен года, видела, как буйное цветение лета сменялось ветрами, холодом и трудностями зимы. Еще ребенком Дейзи поняла необходимость сохранять резервы на будущее. Она чувствовала все это, но все равно иногда впадала в болезненную тоску. Тоска накатывала на нее внезапно в те полуденные часы, когда она оставалась одна, или по ночам, когда не могла заснуть. И тогда она задавалась вопросом:
слышит ли она духов и понимает ли их ответ должным образом?
Но просыпалась рациональная, прагматичная часть ее характера и напоминала ей о вполне реальных преградах, стоящих на пути к счастью. Не стоило думать о духах, рассчитывать на их помощь, этим может заниматься сибаритствующая в блаженном безделье влюбленная женщина. Надо смотреть правде в глаза: Изабель ни за что не уступит ей Этьена. И она считала дни, оставшиеся до отъезда.
— Вставай, — услышала она солнечным утром голос Этьена, который наклонился, чтобы поцеловать ее. — Мы едем за покупками.
— Не хочу… — пробормотала Дейзи, зарываясь глубже под одеяло. Она не обладала его выносливостью и энергией. Он мог не спать до глубокой ночи, а затем вскакивать на рассвете и быть бодрым и веселым.
— У Вортов распродажа, — сидя на краю кровати, он улыбнулся Дейзи. Этьен был одет и уже успел встретиться с Бурже.
— Неправда, Ворты никогда не устраивают распродаж. — Она снова закрыла глаза.
— Коекто чересчур капризничает этим утром. — Он как всегда, поддразнивал ее.
— Еще не утро. Отстань.
— Я назначил встречу с ЖаномФилиппом.
— У меня и так слишком много платьев. — Она уткнулась лицом в подушку, чтобы не видеть света, так что слова были слегка приглушены. Она уже не раз была с ним у Вортов, Этьену нравилось делать ей подарки.
— Мне сообщили из достоверных источников, что у него есть платье, сшитое из шелка цвета слоновой кости, которым ты восхищалась в галерее «Жиллет» на прошлой неделе.
Глаза Дейзи тут же широко распахнулись.
— Шелк цвета слоновой кости, вышитый тюльпанами? — восхищенновозбужденным голосом произнесла она.
— Точно.
Он обожал ее детскуюнепосредственность. Она излечивала его от цинизма.
— Это ты устроил?
— Поехали примерим, — он не стал спорить с ее утверждением. — Ткань не продавалась в «Жилетт». Этот кусок ткани предназначался Музею истории ткани в Лионе. «Жилетт» разумно согласился уступить его мне.
Фактически герцог вынудил отдать ему ткань, и они сошлись на весьма солидной цене. — Ты не должен был… — ее счастливая улыбка убедила его в обратном. — Поехали посмотрим, подойдет ли оно.
У Вортов их приветствовал Гастон Ворт собственной персоной, который увидел подъехавшую карету герцога и заспешил вниз по лестнице, дабы перехватить гостей. Никто из его подчиненных не справился бы с возникшей горячей ситуацией. Герцогиня де Век, сопровождаемая одним из молодых священников, которые обычно были при ней в качестве эскорта, уже давно находилась в специальной примерочной с его братом ЖаномФилиппом и несколькими женщинами, служившими в магазине. Молодые священники всегда проявляли необычайный личный интерес к туалету герцогини, помогая принимать решение и давая советы о стилях и деталях. Они были знакомы с вкусом герцогини, что касалось платьев и даже дамского белья.
Гастон предпочел бы, чтобы эти посетители не встречались, по крайней мере, в его доме.
— Доброе утро, монсеньор герцог, — произнес Гастон, запыхавшись от того, что перескакивал через две ступеньки, чтобы не пустить герцога на второй этаж в примерочные, — и мадемуазель Блэк, — он учтиво склонил голову. — Вы сегодня так рано.
— ЖанФилипп ожидает нас, — спокойно ответил де Век, зная капризный характер кутюрье. Гастон редко лично выходил приветствовать клиентов. Он был избалован: на нем держался весь Дом Вортов.
