- Ваше превосходительство, - сказал я, - искренне рад личной встрече Вами и поверьте мне, я никогда не допускал оскорбительных высказываний в адрес светила российской науки и родоначальника аэродинамики, которая ещё принесёт такую славу, о которой не догадываются наши современники. Авиация – это освоение безбрежного воздушного океана, и я верю, что скоро аэропланы всех систем будут бороздить небо, перевозя пассажиров и грузы и во всём этом будет чувствоваться рука профессора Жуковского и его учеников.
А тут и помощник мой подоспел с подносиком с чаем и записочкой со стоимостью всего на нём.
- Ваше превосходительство, - начал я, но был остановлен профессором, - господин штабс-капитан, называйте меня просто по имени-отчеству. - Хорошо, Николай Егорович, грядёт большая война, в которой будут участвовать почти все страны мира. Если нам удастся избежать её, то это будет благом, а если избежать не удастся, то нам нужно воевать, чтобы победить решительным ударом и натиском наших войск. А для этого потребуется помощь авиации. Военной авиации. Что вы скажете по поводу аэродинамики вот такой формы самолёта-истребителя и бомбардировщика, - и я нарисовал самолёт, который можно было бы назвать и «Лавочкиным», «Яковлевым», «Фоккером», «Мессершмиттом», «Харрикейном» и «Аэрокоброй».
- Так-так, позвольте взглянуть, - и Жуковский взял мой листок бумаги. – Интересная компоновка летательного аппарата. А какое у него покрытие?
- Покрытие может быть любым, - сказал я, - от пропитанного лаком перкаля до тонкого листового алюминия. А вот это вид самолёта с фронта, а это сверху, - и я быстро нарисовал схему. Для специалиста это сразу понятно, в чём тут дело. – Инженеры Микулин и Стечкин специалисты по двигателям и могли бы создать двигатели для этих самолётов, которые будут развивать скорость до шестисот километров в час.
- Э, батенька, - погрозил мне пальцем профессор, - таких скоростей человечество достигнет не раньше, чем через сто лет, но попробовать нужно.
- Николай Егорович, - спросил я, - а вы не рассматривали вопрос подъёмной силы несущего винта для создания летательного аппарата вертикального взлёта и посадки.
- Как это подъёмной силы несущего винта? - спросил профессор. – У винта есть тянущая и толкающая способность.
- Правильно, - согласился я, - при горизонтальном полете так и происходит. Но когда летательный аппарат летит вертикально вверх, то включается подъёмная сила винта, создающая разрежение воздуха сверху и уплотнение воздуха снизу. Лопасть винта - это то же самое крыло. Представьте, что у летательного аппарата нет крыльев, но сверху на валу мотора установлены четыре крыла-лопасти, создающие подъёмную силу и поднимающие аппарат в воздух, - и я нарисовал схему вертолёта.
- Так, всё, хватит, - сказал профессор, - мне на сегодня достаточно информации. Мне нужно всё обдумать. Эти бумаги я забираю с собой, - и он сгрёб все мои рисунки. – В воскресенье прошу в семь часов пополудни с супругой пожаловать на обед, вот моя визитка.
Он повернулся и пошёл к двери, не прощаясь, но у двери остановился и сказал:
- Хотите работать со мной главным специалистом по идеям?
- Спасибо, профессор, вы работаете в Москве, а я уж лучше у себя в Петербурге, здесь столько много идей и я иногда чувствую себя таким неграмотным, что приходится обращаться за консультациями к светилам науки.
Из рассказа Терентьева.
Я хорошо помню те времена, когда начал работать у Его благородия.
- Смотри, - говорил мне начальник канцелярии, надворный советник, у которого в подчинении были все нестроевые писаря. – Твой будущий начальник человек таинственный и с большими связями. За один день стал из рядового зауряд-прапорщиком и получил в командование роту, а после окончания военного училища сразу стал поручиком. У него такие связи, что и ты можешь человеком стать рядом с ним, а можешь и вообще в арестантские роты попасть. Лови каждое его движение и впитывай всё, что он знает. В будущем пригодится.
Работа была несложной. Нужно упорядочить все документы, занести их в учётную книгу и знать, где и что лежит.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Почерк у меня был приличный, поэтому я сразу писал письма под диктовку и получалось красиво и без помарок.
Когда в наш кабинет ворвался статский генерал Жуковский с блестящими погонами и золотыми орденами, я, признаться, оробел и был рад, что меня отослали за чаем с бутербродами. Помощником у буфетчика был мой старый знакомый и он делал для Его благородия бутерброды из нежирного мяса, так как варёное сало мой начальник на дух не переносил, а вот сало солёное и копчёное ел с большим удовольствием.
Когда я вернулся в кабинет, то Его благородие с профессором оживлённо беседовали и было видно, что профессор находится в хорошем расположении духа. Чай вообще сделал обстановку встречи непринуждённой и расстались они как старые друзья.
Полковник Фёдоров поначалу тоже был очень грозным, но когда они углубились в чертежи, то обо мне совсем забыли и расстались как два добрых знакомых. Надо же, вроде бы речь шла о закрытии проекта, а все кончилось добром.
Глава 49
«Обед» – наиболее почётный вид приёма. Проводится в промежутке между 19.00 и 21.00. Форма одежды – парадная (фрак, смокинг, вечерние платья). Меню: холодные закуски – только по одному рыбному или мясному блюду и овощные салаты. Затем подают бульон с гренками, за ним какое-либо мясное блюдо. Могут быть два горячих кушанья, одно из них рыбное. Обед заканчивается десертом. До этого убирают всю посуду, которая была предназначена для предыдущей еды. В заключение подаётся чай, кофе.
Вопрос за вечерним платьем для Марфы Никаноровны. Оказалось, что в багаже было и вечернее платье. Конечно, оно не было вечерним, но длинным и моя мастерица украсила его кружевами, на шею надела тонкую золотую цепочку и получилось вечернее платье. Мне легче. Парадная форма она для всех случаев жизни, но надеть эполеты приятно. Я был не в форме Главного штаба, а в форме присвоенной мне указом ЕИВ армейской пехоты. Помните у Пушкина: «Предмет, избранный ею, был бедный армейский прапорщик, находившийся в отпуску в своей деревне». Правда, я уже не прапорщик, прапорщиком мне так и не пришлось побыть, зауряд-прапорщик – это всё равно не прапорщик, но уже штабс-капитан и женатый.
День, назначенный для торжественного ужина, приходился на Рождество. Все ходили друг к другу в гости, поздравляли с праздником и веселились, как могли.
С приглашениями нужно быть поосторожнее. Здесь принцип дипломатический. Ты прибыл с визитом к начальнику. Ответного визита к тебе не будет. Тоже и со званым ужином к начальнику. А вот с приглашениями тебе равных, то на приглашение через какое-то время нужно отвечать взаимным приглашением. А для того, чтобы раздавать приглашения, нужно иметь условия для приёма гостей. Нам пока рано принимать приглашения и звать к себе гостей. Это не провинциальный город, где нравы попроще.
Приём у профессора Жуковского был блестящим. В его просторной квартире в Петербурге собралось четырнадцать человек, то есть семь пар гостей. Чисто по-библейски. Вполне достаточно. Среди гостей блестел я своими золотыми эполетами и сверкал серебром эполет полковник Отдельного корпуса жандармов Петровас Сергей Васильевич. Мне его представили, как человека, охраняющего тайны воздухоплавания.
Меня представили, как блестящего инженера-теоретика, а, возможно, и практика, почему-то избравшего себе поприщем канцелярскую работу в ВУК Главного штаба.
Мою жену ввели в женское общество, а мужчины удалились в библиотеку для поглощения аперитива (слабоалкогольный напиток, подаваемый перед едой и вызывающий аппетит, слюноотделение и улучшающее пищеварение) и табачного дыма, извлекаемого из горящих папирос и сигар.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Я аперитивами не увлекаюсь, выпьешь какую-нибудь гадость, отбивающую вкус, а потом все напитки пьются как одно и тоже, зато утром такое похмелье, что не приведи Господь. Лучше сразу выпить рюмочку водки и всё пойдёт само собой.
