отпустила волосы ведущей – данные предметы были бесполезны в таком бою.
Пришлось оставить бывшую жену Дарина в покое и вернуться к своей цели, которая уже нашла убежище у поваленного дерева.
Пока блондинки разбирались между собой, Катя наткнулась в траве на боевой цершер, который остался от прошлого боя, так и не долетев до адресата в виде рыжей девушки, и до которого Меренея так и не смогла добраться из-за своего ранения. По случайности, этот предмет не сдетонировал при взрыве.
Но этот цершер в руках человека был всего лишь красивым, но бесполезным шариком. Его мутное содержимое больше напоминало грязь из лужи, а не идеальную форму заточения волшебства.
Но безысходность ситуации заставила Катю действовать: она разулась, связала шёлковыми лентами между собой обе туфли, а в носке одной из них девушка спрятала цершер.
В этот же самый момент уже достаточно близко подобравшаяся блондинка-альнелон совершила бросок…
Катя в ответ резко выбросила связку своих туфлей – столкновение ледяного цершера с которыми вызвало детонацию и у боевого шарика.
После небольшого хлопка в Резервном мире пошёл снег. Пусть только в периметре защитного барьера, который со стороны стал выглядеть гигантским сувенирным шаром, который при тряске наполнялся имитацией снегопада…
Снег кружил быстро, хаотично меняя траектории своего падения. Он шёл таким плотным потоком, что дальше метра перед собой ничего не было видно.
Катя крепко сжимала большой нож в обеих руках, держа оружие перед собой. Но она ещё была немного оглушена хлопком, вызвавшим этот снегопад, поэтому не услышала, как блондинка подобралась к ней со спины – оставшись без цершеров, она сняла длинную крепкую цепь со своей шеи и накинула её на шею Кати и со всех сил принялась душить девушку…
* * *
– Ты меня обещал удивить, – сказала Оливия. – И удивил!
Этой фразой девчонка встретила вошедших в скромный дачный домик Иваныча, Гжельского, Леру и Руслана. Она успела немного вздремнуть, но уже широко раскрытыми глазами осматривала гостей.
Но основной восторг у неё вызвал Гжельский.
– Здравствуй, – поприветствовал девочку Олег Рубинович, начав по полной раскручивать силу своего гипноза. – Расскажи, пожалуйста, о себе.
– Да не чего особо рассказывать, – рыжая девочка немного засмущалась, но стало ясно, что гипноз на неё не действует. – Лучше расскажи, как ты здесь оказался, это же немыслимо!
– Извини, – немного смутился Гжельский. – Я тебя не понял. Добрался я сюда достаточно обычным образом. Приехал на машине…
– Не, – махнула рукой девчонка. – Я о том, как ты попал в этот мир. Ты же вообще не отсюда родом!
Гжельский озадачился:
– Ах, вот оно что…
– Выйди ко мне, – вмешался в разговор, одурманенный новой волной ощущений Стахов.
– Руслан, держи себя в руках, – приказал Гжельский.
– Это вот с ним зря, – сказала Оливия про Стахова, боязливо отодвинувшись от него хоть немного подальше. – Это вот нехорошо. Так он долго не протянет…
– Что ты чувствуешь? – поинтересовался Гжельский.
Он медленно опустился на скрипучий стул, располагавшийся напротив дивана, где сидела, поджав колени к подбородку, рыжая девчонка.
– Беду, – поведала Оливия. – Но я её всегда чувствую в неблагополучных мирах, как этот. Так что всё нормально. А ты не ответил на мой вопрос!
– Про то, как я сюда попал? Я не помню…
– Именно! Ты ведь не должен здесь находиться, впрочем, и как то, что сейчас засело в том несчастном мужчине…
Она показала пальцем на Стахова. Расплывчатый взгляд Руслана тут же сфокусировался на этом жесте и после того, как палец был убран, мужчина стал всматриваться в лицо рыжей девочки.
– Скажи ему, – попросила Оливия Гжельского, – чтобы он так не смотрел. Пугает.
– Стахов, – обратился Гжельский к мужчине. – Прекрати смотреть на всех нас, как на своих жертв. Сейчас же!
Руслан отвернулся и стал смотреть в окно, за которым располагалась цветущая яблоня. На её ветку села птица. Она и стала новой жертвой его гнетущего взгляда.
– Меня зовут Оливия, – представилась девчонка. – И я ищу… а, не важно уже кого. Как тебя зовут?
– Олег Рубинович Гжельский.
Оливия воскликнула:
– Ну и имя ты себе выбрал! Жуть!
Гжельский, не смутившись, поведал:
– Я мало помню из прошлой жизни. Но моего отца звали Рубин и по местным законам я ношу это отчество. Ношу с гордостью.
– Ох, – брезгливо сказала Оливия. – Было бы чем гордиться. Твоя цивилизация зашла в тупик и выжгла свою землю. Сложные времена рождают сильных. Сильные создают простые времена. Простые времена рождают слабых. И глупых. Они создают сложные времена. Но не всегда сложные времена рождают сильных. Иногда династии глупцов и слабаков продолжаются. До тех пор, пока их последний род не создаст последние времена…
– Это случилось с моим миром? – хмурясь, спросил Гжельский.
– Типа того, – ответила Оливия.
– Я не верю. В моей недолгой памяти о своём мире всё цвело и развивалось…
– И всё одномоментно лопнуло. Тупиковое развитие.
– Не верю.
– Не верь.
– Этот господин, – Гжельский кивнул в сторону Иваныча, который по стойке смирно стоял в углу и косился в сторону своей поклажи с деньгами. – Он сказал, что ты можешь путешествовать между мирами…
– Хочешь посмотреть одним глазом на свой мир?
– Всю жизнь, – Гжельский, смутившись, поднялся с неудобного стула. – Всю свою жизнь здесь я ищу свой мир. Ищу долго и тщательно. А тут появляешься ты и предлагаешь посмотреть мне на него одним глазом? Я хочу уйти туда навсегда!
– А что нам прикажете делать? – вмешалась до этого молчавшая Лера.
Гжельский проигнорировал её вопрос. Он обратился к Оливии с мольбой в голосе:
– Прошу. Верни меня в мой мир.
– Нам так-то нельзя этого делать, – начала выпендриваться Оливия. – Но раз уж я сегодня наделала столько всего плохого, то почему бы и нет. Только держись крепче. Сходим ненадолго в самое безопасное место твоего несчастного мира.
Оливия хлопнула в ладоши и они с Гжельским за пару секунд оказались в совершенно другом измерении…
Разбитые гигантские пласты земли, чёрные клубы дыма между трещинами пластов, ядовитый жар в пыльном воздухе и покрытое серой дымкой небо. Ни растений, ни жизни.
Гжельский схватился за горло, его глаза наполнились слезами. Ноги перестали держать мужчину и он плюхнулся на кочку подвижного пласта земли, на котором они с Оливией оказались.
– Не могу дышать, – простонал Гжельский, маленькими порциями впуская в себя отравленный воздух.
– Ещё бы! – сказала Оливия, которая, судя по её виду, чувствовала себя вполне обычно. – Мир законсервирован. Мы смогли его вернуть
