Читаем без скачивания Авалон-2314 - Евгений Гаркушев

– Адрес господина Нишевца?

– Новгородская область, город Зеленодольск, парк рядом с городской площадкой по утилизации отходов.

– Парк?

– Да. Он живет на улице.

– Бродяга?

– Если бы Нишевец был бродягой в классическом понимании этого слова, он бродил бы по городу, а то и по стране, – наставительно сообщил Галахад. – Федор поселился в парке и никуда из него не уходит, лишь время от времени поднимается на холм неподалеку, чтобы встретить там рассвет или закат.

– Живет на социальную пенсию?

– Деньги ему ни к чему. Счет не изменяется уже три года.

– Где же он достает еду, одежду?

– Питается на свалке. Одежду берет там же. Людей презирает. Медиков и работников социальных служб гонит.

– А меня он не прогонит?

– Зависит от того, как ты себя поведешь.

– Резонно. Есть предложения?

Галахад засмеялся – с едва заметным металлическим дребезжанием в голосе.

– Это ведь твое поручение, а не мое.

– Тогда дай мне досье на господина Нишевца, расскажи, что побудило его питаться на свалке, и я буду думать, как к нему подступиться.

– Досье не дам. Файлы секретны. На свалке его побуждает питаться гордость.

– Странное поведение для гордеца.

– Как посмотреть.

– Наверное, он недоволен, что его воскресили? – предположил я. – Может быть, пытался покончить с собой?

– Почему ты так думаешь? – с ноткой удивления спросил Галахад.

– Если человек не хочет принимать общество, ненавидит людей, он и себе не друг.

– Точных данных о попытках самоубийства нет. А имплантаты он вырвал. Сильно страдал, вырезал буквально с мясом. Медики залечили его раны, но благодарить их он и не думал – только проклинал без устали и гнал прочь. Как только представилась возможность, бежал из больницы. Вскочил в первый попавшийся мобиль, пересел на грузовой – так и добрался до Зеленодольска. Там остался и живет.

– Он важен для проекта?

– Важен для всего человечества.

– Как любая воскрешенная личность?

– Нет, не как любая. Его роль особенная.

– Разумно ли тогда посылать к нему меня? Совершенно неопытного в переговорах человека, можно сказать, даже еще не стажера?

– Хуже ты не сделаешь.

– Хорошо. Мне представляться инспектором?

– А ты не хочешь представиться ему так, словно ты обычный человек, которому ничего от Федора не нужно?

– Если ты так советуешь, именно так я и поступлю. Когда выезжать?

– Ты уже едешь в ту сторону. Зачем откладывать? По дороге есть приличный ресторанчик. Я дам тебе его координаты. Все необходимое можно купить по дороге. Командировочные расходы берет на себя проект.

– Мне добираться до Новгорода на такси? До него ведь не одна сотня километров.

– Пересядешь на скоростной междугородный мобиль. После того как пообедаешь.

* * *

В Аньси Минтимер попросил остановить автомобиль едва ли не у первого перекрестка. Хонгр решил, что соратник хочет купить что-то, и подрулил к прозрачной витрине супермаркета, расположенного на первых трех этажах башни офисного центра. Но Минтимер и не думал идти в магазин. Он подхватил свой вещевой мешок, выскочил из автомобиля и помахал Хонгру рукой:

– Пока! Может, когда-нибудь свидимся. Береги себя.

– До свидания, – несколько запоздало ответил Хонгр. Минтимер к тому времени успел повернуться и скрыться в толпе китайцев, спешащих по своим делам. Только его и видели.

Не то чтобы Хонгра опечалил уход соратника, но без него стало как-то не по себе. Или теперь он ждал пули в спину? Слишком много секретных сведений доверили ему. Хотя много ли? Он присутствовал при взрыве курьерского мобиля с какой-то девицей, едва своими руками не ухлопал парня, которого не знал. И все! Он ведь и сейчас не знает, за кем и за чем они охотились.

Большое искушение остановиться в гостинице хотя бы на день одолевало Хонгра, но он был не так прост, чтобы расслабиться. Может быть, Минтимер поспешно выбирается из города, садится в курьерский мобиль и мчится в Европу, в Африку, в Австралию – туда, куда зовет его суровая работа. А может, следит из-за угла, чтобы заставить свидетеля замолчать по меньшей мере на сорок дней. Или на более долгий срок. Нет, ходу отсюда, ходу. Горячий обед и горячая ванна не стоят горячего сердца революционера.

Хонгр вдавил в пол педаль акселератора, и «Мазерати» понесся по улице серой тенью. Прочь из Китая, в Монголию, где и степи шире, и горы ниже. Там, километров за сто от границы, он отдохнет и отоспится. А потом заедет в Улан-Батор к Лилии. Может быть, она покажет ему город? И все-таки объяснит, какую роль она играет во всех этих тайных темных делах?

Да и каким бизнесом занимается Александр, нужно прояснить. Странный тип, странные у него друзья. Может, они только и ждут случая, чтобы продать мир высокоинтеллектуальным машинам? Играя открыто, легко ввести привыкшего к конспирации человека в заблуждение и заставить ошибиться.

* * *

Стандартный междугородный мобиль отличался от курьерского, на котором мы путешествовали с Мариной. Почти то же такси, но побольше, с перегородками между сиденьями. Каждый пассажир предоставлен самому себе.

Не успел я как следует устроиться, как почувствовал настойчивое покалывание кожи в области разъема имплантатов. «Тихий» вызов.

Я активировал соединение, и на голографическом экране появилось изображение Кирилла.

– Привет! Путешествуешь? – заинтересованно спросил внук.

– Можно подумать, ты не знал.

– Откуда же? Отследить передвижения инспектора комиссии по этике не так просто, а ты даже не в вирте. Слышал, что у тебя были проблемы.

– Да, в Китае кто-то бросил гранату в мобиль. Погибла моя спутница.

– Печально, но не так трагично, как прежде.

– И все равно нехорошо и неправильно поступать так с девушкой.

– Разумеется. Выяснили, кто совершил покушение?

– Вроде бы пока нет. Сам ты откуда знаешь о моих проблемах?

– В информационных сводках писали. Я имею привычку отслеживать новости, напрямую касающиеся моих близких родственников.

– Кирилл, я не понимаю, что творится вокруг меня.

– Не ты один, – хмыкнул внук. – Но знаешь, в современном мире есть принцип: пусть лучше происходит плохое, чем не происходит ничего. Если вокруг тебя имеется какая-то активность, значит, ты что-то значишь.

– В мое время говорили: «Не пинают только мертвую собаку». Но мне интересно, кто и зачем меня пинает? Я что-то знаю? Маловероятно…

– Думаю, вероятность тут немалая, – усмехнулся Кирилл. – А еще вероятнее – что ты будешь что-то знать.

– То есть меня хотят убить, прежде чем я что-то сделаю?

– Тебя хотят затормозить. Убить по-настоящему – задача слишком сложная.

– Но реализуемая?

– Политическими методами. Подставками. В первую очередь тебя попытались подставить, обвинить в убийстве – ты помнишь?

– Еще бы.

– Но, видно, прогностические способности есть не только у твоих врагов, но и у друзей. Ты нужен Галахаду и Моргане, нужен проекту.

– А будущее реально можно просчитать?

– Просчитать – нет. Принцип неопределенности Гейзенберга не велит. Но выявить линии наиболее вероятного развития событий вполне под силу тем, у кого есть массивы исходной информации и нужные вычислительные мощности.

– А у многих есть такие массивы?

– В мире сейчас достаточно открытой информации. Да и закрытую можно украсть. Мощности тоже не проблема. Поэтому по наличию возможностей преступника не вычислишь, увы.

Мобиль тряхнуло на струне, изображение Кирилла подернулось рябью.

– Долго еще ехать? – поинтересовался внук.

– Часа три-четыре.

– Ты никак не попадешь ко мне в гости по-настоящему, хоть я и обещал. Если есть желание – прогуляемся сейчас? В одну из моих личных вселенных?

– Давай.

– Подключайся к вирту. Радиоканала будет недостаточно.

* * *

Оказавшись в клубе канализаторов, Соловей испытал когнитивный диссонанс. Вроде бы вполне приличный ночной клуб. Ни окон, ни дверей, декорированные под естественный камень стены, богатая барная стойка из настоящего дерева, хорошая подсветка. Столики, опять же, симпатичные, полупрозрачные, в форме палитры для красок. А вот сидящие за ними ребята доверия Диме не внушали. Видно, на входе отсутствовал фейс-контроль.

И правда, чем еще можно было объяснить присутствие в заведении громил не только в толстых шерстяных свитерах, но и в рабочих комбинезонах с пятнами? Что их, пригнали сюда прямо со смены? Или они сами пришли?