Прямо перед носом дорогу перебегала женщина. В красивой короткой шубке, голова скрыта капюшоном от моросящего полудождя-полуснега. Но и так видно, что молодая и роскошная, сейчас много таких появилось, жена какого-нибудь новоявленного банкира. На обочине теснились два пустых автомобиля, интересно, на что она тянет – «форд» или «мерседес»?
Женщина вдруг остановилась, откинула капюшон и радостно забарабанила по ветровому стеклу. Это была Катя.
Они не виделись восемь лет. Да, она так сразу и сказала – восемь лет, и охнула радостно, будто они – давние друзья и просто живут в разных городах или странах. И тут же распахнула дверцу и уселась, растирая замерзшие руки. Вот сейчас вытаращит глазищи, затараторит про своих ненаглядных учеников… Нет, прежняя Катька только на минуту выглянула из прошлого и тут же обернулась красивой сдержанной женщиной с дорогими часами на тонком запястье. Глуповато было сидеть вот так, рядом, на переднем сиденье его старенького автомобиля, но она все сидела и не пересаживалась в свой «форд» (все же «форд»!). Володя вдруг обрадовался пробке и плохой погоде, хотя совершенно не понимал, как себя вести и что говорить.
– Давай зайдем в кафе, – выручила Катя. – Сто лет не виделись!
Она так же любила все преувеличивать, ведь только выяснили, что не сто, а восемь.
– Может быть, лучше в ресторан? Я сегодня не успел пообедать.
Ни в каком ресторане он уже давным-давно не обедал. Хотя в последнее время мог себе позволить, но не было ни привычки, ни настроения. И сколько сегодня стоит обед в ресторане, еще денег не хватит? Нечего сразу психовать, наверняка там можно кредитной карточкой расплатиться. Хорошо, что заказал наконец карточку, еще думал, что напрасная суета!
– Нет, ресторан это очень долго получится, извини. Дочка должна вернуться из садика.
Да, конечно, у нее есть маленькая дочка, Ольга рассказывала. Как ни странно, сестра снова начала общаться с Катей, хотя именно ее обвиняла когда-то во всех грехах. Невозможно понять этих женщин!
– Ну, в кафе, так в кафе! Полчаса у нас есть?
Она потрясающе выглядела. Те же распахнутые глаза, светлая пушистая челка, наверное, подкрашенная, но все равно жутко стильная. Высокие сапоги с меховой опушкой, безупречные ноги. Да, ноги у нее всегда были ничего.
– А ты прекрасно выглядишь, – улыбнулась она. – Мне Ванька говорил, но я не думала, что настолько! Наверное, никто не дает больше сорока? Признавайся, целая очередь стоит из дам, желающих познакомиться.
– Да, до самого мусоропровода.
– Что до мусоропровода?
– Очередь. От квартиры до мусоропровода. Два пролета.
– Врешь! У нас в доме не было никакого мусоропровода!
Смеялась она так же заразительно, опять показалось, что прежняя Катька сидит напротив, сейчас оближет палец и начнет рассказывать про свой будущий лицей.
– Говорят, у тебя очень удачная школа?
– Тьфу-тьфу! – она постучала костяшками по столу. – Пока получается! Мы с этого года ввели стипендию для малообеспеченных семей, сама не могу поверить!
Рука была совсем молодой, с красивыми ухоженными ногтями. Но обручального кольца не наблюдалось.
– Представляешь, даже Ванька сделал одолжение и согласился у нас учиться в последнем классе. Ох, вредный парень! Ты знаешь, он ведь собирался вступить в израильскую армию! Слава богу, без гражданства не принимали. Еле уговорила, что человек с образованием скорее может найти работу в любой стране, в том числе и в Израиле. И принести не меньше пользы. Получила отсрочку на пять лет университета. Три года уже прошли, между прочим.
– Но ты же сама отправляла его туда каждое лето! Чему удивляться.
– Да, попробуй не отправь! Он с четырнадцати лет вкалывал после школы, на дорогу зарабатывал. Совершенно зачарован – и страной, и климатом. Но больше всего, похоже, Иринкиной старшей дочкой. А ты знаешь, что Ира вышла замуж? Ваня его видел, – прекрасный мужик, бывший Мишин однополчанин, кажется, подполковник.
Да, Иринка, преданная подружка. Как они старались, две испуганные пигалицы, ухаживали за умирающей мамой, перестилали грязные простыни. А он не поехал на похороны Миши. Мама бы никогда не простила.
– Да, подполковник. Ваня говорит, после Мишиной гибели он несколько лет ходил в дом, уговаривал, помогал растить малыша, пока уже все дети не сказали, чтобы Иринка соглашалась. Потрясающая страна все-таки! Вдова с четырьмя детьми выходит замуж, и никто не удивляется. У нас на каждого мужика по четыре женщины, скоро гаремы начнут заводить.
– Но ты-то можешь себе позволить выбирать!
– Пробовала, Володенька, маета одна! Понимаешь, в России теперь встречаются только два варианта мужчин – либо он хочет тебя купить и приставить к остальному имуществу, либо сам готов стать ценным имуществом. И все забыли о любви. Володька, как я в тебя была влюблена! Прямо со вступительных экзаменов! Еще бы – шикарный экзаменатор, спортсмен, блондин, два метра росту. Весь химический факультет обошла, комната за комнатой – я же не знала, что ты с физфака. А потом вдруг увидела дома у Иринки, с ума сойти! Ты мне безумно, безумно нравился! Спокойный, уверенный, все у тебя получалось так красиво, любая починка, ремонт. Я всегда на работе хвасталась. Знаешь, смешно вспоминать, я обожала потихоньку смотреть на тебя, просто смотреть. Ты, как у Бунина, – легко дышал! И очень легко двигался, запросто мог перепрыгнуть скамейку на ходу. Не то что я, кулема! А помнишь, как мы пытались ходить на лыжах? Два шага – и все, у меня не было никакого шанса тебя догнать! А потом все кончилось. Потому что ты меня не любил. Жаль, я не сразу поняла! Поэтому я тебя раздражала, поэтому ты вечно сердился…
– Ничего ты не поняла!
– Подожди, не перебивай! Знаешь, я лежала ночью с тобой рядом и думала: Господи, сделай так, чтобы он в меня влюбился! Чтобы он с ума от меня сходил, руки, плечи мне целовал, коленки… Я только у Пушкина читала «всё б эти ножки целовал», а в жизни никогда не знала. А Леня… Он был похож на тебя. Вот что ужасно – очень похож на тебя! Но как будто в специальном улучшенном варианте – добрый, влюбленный, внимательный. И все время рядом – жалеет, помогает. И те же волосы, глаза. Какое-то помутнение сознания! Впрочем, разве ты так сильно огорчился? Разве ты не был рад от меня освободиться? Все, извини, ненужная болтовня! Лучше расскажи, чем ты занимаешься, где работаешь?
Она еще дышала взволнованно, даже показались слезы на глазах. Что он мог сделать, сказать, изменить?
– Преподаю. В техникуме. Вариантов немного, честно говоря. Я ведь вообще остался без работы тогда, в начале девяностых. Потому что наш завод находился в союзном подчинении. А когда Союз развалился, министерства прекратили поставлять заказы, половину лабораторий и цехов закрыли…
Зачем он рассказывает так подробно? Она же из вежливости спросила, чтобы сменить тему. Но все не мог остановиться, еще добавил как идиот:
– Разве Ольга тебе не говорила? Вы ведь стали большими подружками, кажется?
– Преподаешь? Вот отлично! У тебя должно неплохо получаться! Наверное, девчонки до сих пор влюбляются? Я бы точно влюбилась на их месте! Да, кстати про Ольгу. Я хочу тебе рассказать одну вещь, только не проболтайся! Понимаешь, Оля думает, что Кира – ее внучка.
– Кира?!
Ну конечно, она говорила про свою дочь, мог бы сразу сообразить. Она ее назвала Кирой, ничего удивительного.
– Дело в том, что я пять лет назад была в Америке, по работе, а Ольга почему-то решила, что я приезжала встречаться с Леней. И когда родилась Кира, она сразу решила, что это Ленина дочь!
– А где же сам Ленька?
– Разве ты не знаешь? В Таиланде! Совершенно другие времена настали, правда? Он окончил колледж, собирался устроиться на работу в Штатах и вдруг рванул в Таиланд. И теперь не хочет оттуда уезжать! Балдеет от моря и покоя, путешествует, подрабатывает. Вроде на одну зарплату там можно три месяца безбедно жить.
Не помещалось в голове! Значит, Ленька уехал из Штатов? Хорош гусь – мать из-за него все бросила, мучается с чужим языком, работает за копейки! Вот почему она жалуется на одиночество.
– Да, уже года три как уехал! Женился на миленькой китаяночке, родил сына. Хорошенький такой малыш с китайскими глазками и фамилией Шапиро, Оля мне карточки показывала. По-русски они, конечно, не говорят, возвращаться не собираются, вот Ольга и прилепилась к моей Кирюшке. И я решила ее не переубеждать – каждой бабушке нужна внучка, а каждой внучке бабушка, правда? Кира ее обожает, они в цирк вместе ходят.
Вот откуда внезапная любовь сестры к циркам и зоопаркам!
– Знаешь, Володя, а поехали ко мне? Прямо сейчас! Я тебя познакомлю со своей наследницей! Ужасно смешная особа получилась.
Наверное, не надо было ехать, зачем лезть в ее жизнь, нарушать равновесие. Но не удержался, не нашел сил отказаться. Да еще в машине спросил неуклюже:
– Так все-таки, чья она дочь, твоя Кира?
