всем запасные. — Он ухмыльнулся. — Так… ты прикроешь меня, милая?
— Нет, — просто сказала я, и его лицо вытянулось, когда я шагнула к нему. — Потому что я иду с тобой. Мы вместе встретимся с гневом Сэйнта, когда вернемся. Но прямо сейчас никто из нас не должен быть один, и мы можем приглядывать за задницами друг друга снаружи.
Блейк колебался, но в его глазах вспыхнул дикий огонек возбуждения. Он любил нарушать правила, особенно когда они влекли за собой немного острых ощущений.
— Я имею в виду, я бы хотел, чтобы ты познакомилась с папой, — сказал он, беря меня за руку. — Если ты хочешь?
— Конечно, блядь, хочу, — сказала я с ухмылкой. — Поехали.
Мы побежали, сдерживая смех, как дети, спустились по лестнице на парковку и запрыгнули в машину Сэйнта. Блейк тронулся с места, и ролеты открылись, когда камера обнаружила наш номерной знак и выпустила нас. Мы свернули с переулка и поплыли по улицам, направляясь в самое сердце странно тихого, сверкающего города.
Лунный свет мерцал и искрился на стеклянных зданиях, возвышавшихся по обе стороны от нас, отчего казалось, что мы попали в сказочный мир, который полностью принадлежал нам. Все, кому было куда пойти, сбежали из городов несколько месяцев назад, а все остальные явно были заперты в своих квартирах, надеясь пережить эту пандемию.
Вскоре мы подъехали к огромному блестящему зданию, которое было самым высоким на этой улице. Блейк открыл бардачок, достал пистолет и засунул его за пояс, прежде чем набросить куртку, чтобы прикрыть его. После всего, с чем мы столкнулись, я не собиралась подвергать это решение ни малейшим сомнениям.
Я вышла вслед за ним из машины, и он взял меня за руку, подводя к впечатляющим стеклянным дверям наверху серых каменных ступеней. Блейк набрал код на панели рядом с дверями, и они бесшумно открылись, впуская нас в огромный атриум с серебристо-белой плиткой на полу. Стойка администратора была пуста, и мою кожу покалывало от давящей тишины, когда мы направлялись к лифту. Внутри Блейку пришлось ввести другой код на панели лифта, и мы рванули вверх, на скорости преодолевая здание.
— Он с ума сойдет, когда увидит тебя? — Спросила я, и Блейк покачал головой.
— Не-а, он классный. Он, вероятно, просто разозлится, что я пропускаю футбольную тренировку, даже когда я вручу ему золотую жилу из своего кармана.
Я хихикнула, и он ухмыльнулся мне, выглядя немного встревоженным, пока лифт поднимался выше.
— Я никогда раньше не приводил девушку домой, — пробормотал он, его глаза изучали мое лицо, и выражение его лица наполнилось гордостью.
Мое сердце бешено заколотилось.
— Что ж, надеюсь, я ему понравлюсь.
— О, — выдохнул он, уставившись на меня, и я нахмурилась.
— Что? — Спросила я, и он переступил с ноги на ногу.
— Ничего, — пробормотал он. — Он полюбит тебя. Я позабочусь об этом. — Его полная преданность мне заставила мою грудь расшириться, и я надеялась, что не испорчу это. Меня никогда не водили домой знакомить с чьими-либо родителями, и я действительно хотела произвести хорошее впечатление. После всего сумасшествия в нашей жизни было странно делать что-то настолько нормальное. У меня затрепетало в животе, как будто мы собирались ринуться в бой. Почему это было так чертовски страшно?
Я не могла не думать о своем собственном отце и о том, что ему так и не удалось толком познакомиться с Блейком или кем-либо еще из моих мальчиков, кроме Монро. Но он хотел этого для меня, даже если это выглядело не так, как он, вероятно, представлял. Он надеялся, что я найду мужчину, который нырнет в море адского пламени, чтобы защитить меня. Просто оказалось, что я нашла четверых таких. Черт, мне повезло. Если папа был где-то там, я надеялась, что он это знал.
Блейк достал из кармана телефон и набрал сообщение в приложении, которое установил на нем Сэйнт.
— Полагаю, нам лучше сообщить Кальмару, что с нами все в порядке.
— Да, я полагаю, он все равно мало что может сделать сейчас, пока мы не вернемся, — согласилась я, и он отправил сообщение непосредственно Сэйнту, прежде чем убрать свой телефон. — Так в этом здании ты вырос?
— Нет, это квартира моего отца. Раньше он просто использовал ее для вечеринок или тех редких вечеров, когда ему приходилось задерживаться в городе из-за встречи с какими-то спонсорами или чего-то еще, но в основном она просто пустовала. Он переехал сюда на постоянной основе после того, как мы потеряли маму. Мой дом находится за городом. Это действительно мило, но, думаю, это слишком сильно напоминает ему о ней. — Он печально нахмурился, и я нахмурилась в ответ, чувствуя его боль.
Двери лифта открылись, и мы вошли в невероятный пентхаус, который простирался во всех направлениях до окон во весь этаж. Это место напоминало пещеру человека с простой мебелью, выдержанной в нейтральных тонах, разбавленных бордовыми цветами сувениров «Гремучих змей», которые были повсюду, куда бы я ни посмотрела. Гостиная была отделена от кухни стеной, и она была увешана фотографиями Блейка с его мамой и папой, а также его самого с командой «Гремучие змеи». Все фотографии окружали маленькие полки, заполненные сверкающими трофеями. Это было похоже на святилище Блейка и всех его достижений, и мне это чертовски понравилось.
— Привет, папа! — Позвал Блейк, и из кухни выскочил мужчина с широко раскрытыми от удивления глазами.
— Блейк? — выдохнул он. Он был таким же высоким и широкоплечим, как его сын, в волосах у него были пряди соли с перцем, а глаза были теплыми и добрыми. Они были голубыми, а не зелеными, как у Блейка, но в остальном он был копией своего сына. На нем была футболка с «Гремучими змеями» и дорогие на вид спортивные штаны, из кухни доносился аромат лазаньи.
— Мальчик мой, — потрясенно выдохнул он, шагнув вперед и заключив Блейка в крепкие объятия, хлопая его по спине. — Какого черта ты здесь делаешь? А это кто? — Он отступил, осматривая меня, и я улыбнулась, протягивая руку.
— Я Татум, — представилась я.
— Татум… почему это звучит знакомо? — он усмехнулся, глядя на Блейка.
— Она моя девушка, — сказал Блейк, вздернув подбородок, и его отец схватил меня за руку, притянул к своей груди и крепко обнял.
Я на мгновение замерла в его объятиях, потрясенная тем, что меня обнимает человек, который не был моим отцом, но который сразу же проявил ко мне такое отцовское отношение, что у меня на глаза навернулись слезы. Я отогнала их назад, когда он отпустил меня, и его рот
