неожиданности. Он видел Лукию в бою и понимал, что она остановит его – если он не успеет убить Ноэль одним ударом…
Но ему не дали даже попробовать. Уже там, в коридоре, на него налетел кто-то не менее массивный, они сцепились, покатились по полу. Меры, сопровождавшие Ферриса, испуганно отступили, они даже не пытались помочь. Еще бы, непонятно ведь, кому помогать! Не каждый день их нынешний лидер дерется с бывшим.
Не похоже, что все это было спланировано. Седар нападал на своего предшественника с истинной злостью. Да и Феррис сопротивлялся отчаянно, казалось, что он убьет своего преемника, если появится возможность. Но в конце концов молодость победила, и Феррис оказался прижатым к полу.
– Увести всех троих! – приказал Седар явившимся с ним мерам.
– Слабак! – прорычал Феррис. – Ты никогда не умел принимать правильные решения. Ты слишком слаб, ты не должен управлять нами!
– Значит, когда-то ты допустил ошибку, выбрав меня.
– Ты обязан сохранить нашу тайну! Ты должен сделать то, что не сделал я, это твой долг!
– Со своим долгом я как-нибудь разберусь сам. Увести его, я сказал!
Ферриса наконец утащили в сторону, пусть и с немалыми усилиями. А Седар зашел в палату и низко склонил голову перед Ноэль.
– Я вынужден просить прощения за него и за всех меров. К счастью, не все мои братья одинаково плохи. Один из тех, кто напал на вас, не выдержал давления собственной совести и во всем мне признался. Уверяю, Феррис действовал в обход моей власти, и за это он ответит.
– Но зачем ему это? – спросил Мерсер Нил. – Он ведь этим подставил колонию!
– Он, полагаю, считал иначе. Феррису всегда казалось, что он спасает колонию, сохраняя тайну.
– Да, но только он же и выболтал эту тайну Оудену, – указала Джованна. – От него могла узнать я, могли узнать пришельцы… Какой смысл тогда скрывать что-то, да еще такой страшной ценой?
Седар замялся, чувствовалось, что он не может подобрать правильных слов. Ноэль опередила его:
– Потому что это была не вся тайна. То, что Феррис сказал Оудену, – правда. Но есть и продолжение, то, что он скрыл… То, что, полагаю, знают только лидеры меров, это знание передается по наследству вместе с властью.
– Вы потрясающе умны, – улыбнулся Седар. – Теперь я понимаю, чем вы не угодили Феррису.
– Я стала единственной, кто мог обнаружить главную часть тайны, – подтвердила Ноэль. – Поэтому он решил не полагаться на неопределенную дату моего отлета и избавиться от меня раньше. Возможно, именно таких действий он ожидал от своего преемника.
– Но я такие методы не использую.
– Именно, вот он и организовал мое убийство самостоятельно.
– Я не понимаю! – вмешался Оуден. – В его рассказе все сошлось. Какое еще продолжение может быть у тайны?
– Все да не все… Я уж лучше покажу вам.
Она очень хотела бы, чтобы здесь был Триан. Странно так думать о том, кто обычно пугает ее до дрожи… Но – как есть. У него всегда отлично получалось говорить уверенно и всем все объяснять. Вот только Триана здесь не было, и неизвестно, когда он вернется, поэтому ей приходилось полагаться на свои силы.
Она уже полностью восстановилась, у нее только чуть-чуть кружилась голова от усталости, и все равно Оуден поспешил подставить ей руку. Седар бросил на него возмущенный взгляд, но ничего не сказал, а Оудену, похоже, было все равно. Он проводил ее в лабораторию, как она и просила, остальные шли за ними.
Труп ящера все еще хранился там. Ноэль обратила внимание, что Джованна или кто-то еще понизил температуру в лаборатории – по понятным причинам. А вот тело существа не трогали, оно лежало таким же, каким его покинула Ноэль.
Здесь она освободилась от поддержки Оудена и подошла к неподвижной черной туше. Ноэль взяла со стола скальпель, мысленно просчитала плотность костей, припомнила трещины, показанные датчиками, а потом начертила лезвием крестик на шкуре существа. Затем хилер повернулась к Лукии:
– Капитан, вы не могли бы ударить в это место примерно на среднем уровне своей силы?
– Если вы считаете это нужным, Толедо.
Ноэль отметила, как напрягся Седар. Но она и без него знала… Ей не нужны были новые подтверждения.
Лукия ударила в нужное место, вновь продемонстрировав, какая сила скрыта в ее худеньком теле. От черепа откололся крупный кусок, на это и рассчитывала Ноэль. Она слышала, как удивленно ахнули ее спутники – кто-то вскрикнул, кто-то выругался, кто-то стал задавать вопросы, но все были поражены. Она – нет. Она-то знала, что они найдут, уже видела это на трехмерной модели, составленной компьютером по показаниям датчиков.
У ящеров были феноменально толстые кости черепа. Именно они занимали большую часть черепной коробки. А под ними скрывалось нечто, похожее на незначительно увеличенный человеческий мозг – с узнаваемыми полушариями и серым веществом. Это еще можно было списать на совпадение, если бы внутри черепной кости не осталась четкая выемка, указывающая, что рост начался на основании человеческого черепа.
– Вот это и есть тайна, которую могла обнаружить только я, – тихо сказала Ноэль. – Мутация меров не останавливается на той стадии, которую указал Феррис. Она идет непрерывно десятилетиями, и финальная стадия наступает, лишь когда люди превращаются… вот в это.
Глава 12
Они не хотели нападать, убивать и разрушать. Они просто плыли домой.
Оуден знал, что ему понадобится время, чтобы принять эту новую правду о мире. Ему хотелось с ней спорить, а спорить он не мог, не позволяли доказательства. Ему-то казалось, что плохо будет превратиться в такое существо, как Феррис! А все оказалось куда хуже.
Многие меры действительно умирали задолго до того, как наступала финальная стадия мутации, для них знание о столь прискорбном будущем и правда было бы лишним. Меньше десяти процентов доживали до того возраста, когда для дыхания им требовались скафандры, потому что их легкие больше не могли полноценно работать на открытом воздухе. А дальше… дальше процесс все ускорялся.
Изменения были не только физическими. Умственные способности старших меров стремительно снижались, агрессивность возрастала. Они должны были раз в несколько дней проходить специальные тесты, показывавшие, на каком уровне развития они находятся.
– Все это время они продолжали выполнять миссии, – пояснил Седар, который теперь был вынужден отчитываться и перед советом, и перед пришельцами. – И там тоже погибали. Меры, столкнувшиеся с изменениями личности, вели себя безрассудно. Мы никого не подталкивали к гибели, все происходило само собой.
– Но были и те, кто оставался в живых, – указал Мерсер.
– Мало.
– Но были! Что происходило с ними?
– Им все меньше хотелось оставаться на корабле. Их манил океан.
Вместе с ухудшением памяти и снижением интеллекта меры начинали чувствовать странную тоску. Им хотелось уплыть – и никогда уже не возвращаться. Их более молодые товарищи сочли, что это признак надвигающейся смерти. На
