Ну а если вы прониклись к нашему «герою» — обязательно приезжайте на ежегодный Праздник огурца в Суздале!
Что вам приходит на ум, когда слышите фразу «на морковкино заговенье»? Правильно: это — после дождичка в четверг, после второго пришествия, когда рак на горе свистнет, на турецкую (китайскую) пасху, на русский байрам и пр., — словом, никогда!
Тоже с грядки перешло в язык:
— репу чесать — в значении «думать, размышлять» либо «не знать, что делать, быть в недоумении»;
— задать перцу (иноск.) — ругать, досадить, наказать. «Как бы старика теперь поднять, он бы задал перцу и тебе, и приказчику твоему» (Писемский А. Плотничья артель). В основе выражения метафора: боль от порки, наказания приравнивается к горечи перца. По другой теории — это неточная калька с немецкого jmdm. Pfeffer geben (ср. задавать феферу). Возможно, восходит к жестоким наказаниям в Древней Руси, когда в раны провинившихся сыпали соль и перец;
— хрен редьки не слаще — это как? А когда:
ни тепло ни холодно; без разницы; какая разница; один чёрт; до фонаря; нет никакой разницы; по барабану; всё одно; безразлично; не лучше; ни жарко ни холодно; что так, что эдак; не всё ли равно; до фени; всё едино; один хрен… Ну, пожалуй, и достаточно, а то и ещё кое-какие ругательные слова в память набежали…
«Плохой человек? — Редиска!» — с выходом на экраны наших любимых «Джентльменов удачи» за редиской прочно закрепилось и это несвойственное ей от природы понятие. А ведь она — напротив! — бывает сочная и сладкая, когда молодая да обильно поливаемая.
Вот уж совсем непонятное явление — развесистая клюква (или под развесистой клюквой, раскидистая клюква, иногда просто клюква). И означает это идиоматическое выражение вымысел, ложные стереотипы, искажённые представления, вздорные и нелепые выдумки. Обычно употребляется в язвительно-ироническом смысле, чаще всего о домыслах, распространяемых иностранцами о России и русских: о жизни, культуре, истории, языке и т. п. Идиома содержит в себе оксюморон (то есть абсурд, бессмыслицу), который заключается в том, что низкорослый (2–3 сантиметра), стелющийся по земле кустик клюквы никак не может быть развесистым.
Ну и завершая разговор о фруктах и овощах, вспомним, фразеологизм одного поля ягоды — так с неодобрением говорят о тех, кто имеет подмоченную репутацию, то есть стоит друг друга. Но у нас-то с репутацией всё в порядке! Особенно если мы к месту будем употреблять слова и выражения.
Говорим взвешенно
Вы уже догадались, что в этой главе речь у нас пойдёт о мерах веса и фразеологизмах с ними?
В народе говорят: «Взвешивать не вредно, но слишком усердствовать в этом стыдно».
Всем известно: чтобы узнать человека, надо с ним пуд соли съесть. Так говорили до нас, так говорим и мы.
А сколько это — пуд? Вспоминается шуточная песенка, которую пели герои фильма «Таинственный монах»: «А пуд, как был, он так и есть 16 килограмм», — а если точнее, то 16,38.
Учёными скрупулёзно подсчитано, что каждый из нас съедает в среднем за год 8 килограммов соли. Стало быть, как минимум два года приглядывайтесь к человеку, прежде чем иметь с ним серьёзные дела.
Пуд считался надёжной единицей меры веса, но не самой большой. 10 пудов составляли один берковец. Берковец был ходовой мерой в оптовой торговле. Им пользовались при взвешивании мёда, воска, льна, пеньки…
Берковец… Слово для русского уха звучит странно. А это потому, что оно вовсе и не русское, а переделанное иностранное. Так наши предки называли старинный шведский остров Бьерке. Направляли к нему русские люди свои ладьи, гружённые разным товаром, торговали со шведами с прибылью. Стандартная бочка с воском, которую один человек мог закатить на ладью, плывшую на этот самый остров, весила как раз 163,8 килограмма. Первое упоминание берковца содержится в уставной грамоте XII века.
Что нам английский фунт, когда у нас был свой, русский, принятый в XVII веке при царе Алексее Михайловиче! Более трёх столетий прошло с тех пор, а мы всё ещё грозим друг другу: «Вот узнаешь, почём фунт лиха!» А действительно, почём? Да ровнёхонько по 409,5 грамма.
«Лихо» же, которое на Руси называли одноглазым, означало зло, горе и беду. Почти полкило беды и горя! Это немало.
Но не будем будить лихо, пока оно тихо. Вспомним лучше другое устоявшееся выражение — «не фунт изюму».
Так мы говорим о чём-то очень важном, без чего обойтись невозможно. Изюм, или, как его когда-то называли, винная ягода, с давних времён был на Руси любимым лакомством. Его добавляли в куличи и кутью. Когда известный булочник Филиппов изобрёл булки с изюмом, они тут же стали пользоваться огромной популярностью. А, кстати, вы знаете, как это произошло? По словам Владимира Гиляровского, оставившего нам прекрасные зарисовки старого быта «Москва и москвичи», генерал-губернатору Москвы Закревскому попался в булке запечённый таракан. Он потребовал к себе Филиппова и грозно спросил: «Что это такое?» Булочник не растерялся, сказал, что это изюм, и проглотил таракана. Вернувшись к себе в пекарню, он высыпал изюм в тесто и выпустил партию новых булок, которые очень полюбились покупателям.
Изюм был лакомством недешёвым. Ведь виноград в средней полосе России не растёт. Так что был изюм привозным дорогим продуктом, и покупался виноград не пудами, а фунтами. В лихолетье (вот опять лихо вспомнила) денег на изюм не хватало — был бы хлеб! Пуд хлеба-то дешевле, чем фунт изюма. Но ведь важнее!
Я вижу всё.И ясно понимаю,Что эра новая —Не фунт изюму вам, —
писал Сергей Есенин.
Фунтами продавали масло и сахар, а вот чай покупали на золотники.
Как известно, мал золотник да дорог. Это слово первоначально обозначало золотую монету. А став мерой веса, золотник составил 1/96 фунта, то есть в современном исчислении 4,26 грамма.
Между прочим, безмен — простейшие рыча́жные весы или ручные, пружинные — тоже раньше был мерой веса. Безмен — это 240 золотников — 1022 грамма.
Нередко мы сегодня пользуемся и такими словами, как «скрупулезный», «скрупулезность», забыв, что они тоже имеют отношение к старинной мере веса. Делать что-то скрупулезно — значит тщательно, с особой аккуратностью, точностью. Понятно, что речь идёт о какой-то очень маленькой мере веса.
Действительно, ею пользовались аптекари, взвешивая свои снадобья и порошки. Один скрупул был равен 1,24 грамма.
Кстати, слово «скрупулезность» мы частенько коверкаем — три согласных звука в начале слова произносить неудобно, и мы говорим «скурполёзность». Но если вы отнесётесь к этому слову с особой тщательностью и запомните, что оно произошло от латинского «скрупол» — «камешек», то больше никогда не сделаете в нём ошибки.
Тщательно взвешивайте слова, прежде чем их произнести!
Коломенская верста и дюймовочка
Чаще всего эти фразы говорят, описывая женщин. Коломенская верста — дылда, верзила, пожарная каланча, — словом, девушка явно баскетбольного роста.
Большие расстояния в старину измеряли вёрстами. Первоначально «верстой» или «поприщем» называли расстояние, пройденное во время пахоты от одного поворота плуга до другого.
При царе Алексее Михайловиче одна верста составляла 1000 саженей и называлась «межевой», а при Петре Первом — 500 саженей, «пятисотной». Верстой называли и верстовой столб на дороге.
Выражение коломенская верста вошло в обиход в XVIII веке, когда царь Алексей Михайлович (отец Петра Первого) занялся обустройством дороги в свою летнюю резиденцию в селе Коломенском и приказал заново измерить до него расстояние от Москвы. Царь велел — слуги сделали. И ну оч-чень старались, так что по всей дороге установили верстовые столбы необычайно большой высоты. Именно поэтому такие дороги стали называть столбовыми, а фразеологизм «коломенская верста» стали использовать для обозначения чего-то очень большого, выходящего за пределы, в том числе очень высоких людей.
Ну а при чём тут Дюймовочка — героиня сказки Андерсена, спросите вы. Просто так принято называть противоположность коломенской версты — девушек небольшого роста, изящных. Дюймовочка — от слова «дюйм».
Впрочем, это конечно же прелюдия к разговору о старинных мерах длины.
Возможно, кто-то спросит: «А зачем они нам нужны? Что было, то было, да быльём поросло». А вот и не поросло. Мы всё время эти меры вспоминаем — только плохо себе представляем, о чём говорим.
