- Ты неправильно меня поняла в Сан Диего, - заявил вдруг Бретт, его глаза были скрыты за очками. - У нас с Бриттани все несерьезно.
- Это меня не касается, Бретт.
- Я скучаю по тебе. Иногда она напоминает мне тебя.
Я насторожилась, подумав, что он слишком уж льстил. Я подняла руку и пожала плечами, как бы показывая, что ничем не могу помочь.
- Я не могу к тебе вернуться, Бретт. Не после того, что у нас есть с Гидеоном.
- Ты говоришь это только сейчас.
- Он не может без меня жить. Я бы не удовлетворилась меньшим.
Мне не нужно было говорить, что Бретт никогда не чувствовал ко мне такого. Он и сам это знал.
Он смотрел на свои сцепленные пальцы и вдруг выпрямился, достал из кармана бумажник. Взял их него сложенную фотографию и положил ее напротив меня.
- Посмотри на это, - сказал он напряженно. - И скажи мне, что у нас не было ничего настоящего.
Я взяла фото, распрямила, посмотрела и нахмурилась. Это была фотография со мной и Бреттом, мы смеялись над чем-то, о чем я уже не смогу вспомнить. Я узнала квартиру Пита на заднем плане. Сзади нас было много смазанных лиц.
- Где ты взял ее? - поинтересовалась я.
Было время, когда бы я отдала все, чтобы иметь фотографию с Бреттом, свято веря в то, что такая ничего не значащая вещь сможет дать мне некое доказательство того, что я была чем-то большим, чем куском дерьма.
- Сэм снял после одного из наших концертов.
Я напряглась при звуке имени Сэма Имары, который напомнил мне о записи. Я посмотрела на Бретта, мои руки затряслись так, что мне пришлось положить фото.
- Ты знаешь о…?
Я даже не смогла закончить предложение. Оказалось, что в этом не было необходимости.
Подбородок Бретта напрягся, его лоб и верхняя губа покрылись потом от летней жары. Он кивнул.
- Я видел ее.
- О Господи!
Я вскочила из-за стола, моя голова была заполнена возможными вариантами того, что было запечатлено на этом видео. Тогда я отчаянно хотела завладеть вниманием Бретта, совершенно забыв о самоуважении. Теперь мне было стыдно за это.
- Ева.
Он потянулся ко мне:
- Это не то, что ты думаешь. Что бы Кросс не сказал об этом видео, оно не такое плохое. Немного грубое, но такими были наши отношения.
Нет… Немного грубыми были наши отношения с Гидеоном. То, что было у нас с Бреттом, было нездоровыми и неправильными отношениями.
Я сцепила свои трясущиеся руки.
- Как много людей смотрели видео? Ты показывал его… Видел ли его кто-то из группы?
Ему не надо было отвечать. Все было написано у него на лице.
- Боже!
Мне стало плохо.
- Что ты хочешь от меня, Бретт?
- Я хочу…
Он снял очки и потер глаза.
- Черт! Я хочу тебя. Я хочу, чтобы мы были вместе. Я не думаю, что между нами все кончено.
- У нас никогда ничего и не начиналось.
- Я знаю, что это была моя ошибка. Я хочу, чтобы ты дала мне второй шанс.
- Я замужем!
- Он не принесет тебе ничего хорошего. Ты не так хорошо его знаешь.
Мои ноги задрожали, мне хотелось сейчас же встать и уйти.
- Я знаю, что он никогда и никому не показал бы наше с ним видео. Он слишком меня уважает.
- Единственной целью было запечатлеть подъем нашей группы, Ева. Нам нужно было рассортировать все видео.
- Ты мог бы сначала посмотреть его один, - упрекнула я его напряженно, опасаясь, что сижу недостаточно далеко от него. - Ты мог бы вырезать все до того, как это кто-нибудь увидит.
- Мы не единственные, кого Сэм снял на видео. Там есть и другие парни.
- О, Господи.
Я видела, что он волнуется. Подозрение росло.
- Там были и другие девочки с тобой.
Я угадала, моя тошнота усилилась.
- Какое это имеет значение, если я одна из многих.
- Это имеет значение.
Он наклонился вперед.
- С тобой все было по-другому, Ева. Я был другим с тобой. Я просто был слишком молод и слишком влюблен в себя в то время. Тебе нужно увидеть это, Ева. Тогда ты все поймешь.
Я затрясла головой.
- Я не хочу его смотреть. Никогда. Ты с ума сошел?
Это было ложью. Что было в этом видео? Насколько все было плохо?
- Черт возьми! - он бросил очки на стол. - Я не хочу говорить об этом видео.
В его позе было что-то защитное, и это заставило меня задуматься. Его плечи были подняты и напряжены, рот сжат в узкую линию.
Чтобы Кросс не сказал об этом видео…
Он знал, что Гидеон был в курсе существования этой записи. Он должен был знать, что Гидеон пытается избавиться от нее. Сэм бы сказал ему.
- Что ты хочешь? - снова спросила я. - Что было такого срочного, что ты прилетел в Нью- Йорк?
Я ждала его ответа, мое сердце грохотало. Было очень жарко и влажно, но моя кожа была прохладной и липкой. Он не мог сказать мне, что любил меня, не после того, как я поймала его с Бриттани. Он не мог ничего сделать с Гидеоном, я уже была замужем за ним. Бретт был в Манхэттене и группа должна была быть в курсе этого. И «Видал». Почему бы они сделали это? Что заставило их изменить свое расписание?
Пока Бретт сидел там и ел, я встала и побежала по траве, спеша к ближайшим воротам в ограждении.
Он звал меня, но я опустила голову вниз, понимая, сколько людей в парке оборачивались в моем направлении. Я устроила сцену, но не могла остановиться. Я оставила там свою сумку, но мне было все равно.
Бежать. Бежать туда, где было безопасно.
К Гидеону .
- Ангел!
Звук голоса моего мужа заставил меня споткнуться. Я повернула голову. Он встал со стула около фортепьяно Грилем Брайант-парка. Свежий и изящный, на вид непроницаемый для духоты и высокой температуры.
- Гидеон!
Уверенность в его глазах, аккуратность, с которой он обнял меня, придали мне сил. Он знал, что наша встреча не пройдет хорошо. Что я буду расстроена. Что мне нужен будет он.
И вот он здесь. Я не знала как, и мне было все равно.
Я впилась пальцами ему в спину, практически причиняя ему боль.
- Шшш, - успокаивал он меня, шепча в ухо. - Я с тобой.
Рауль появился возле нас, в его руках моя забытая сумочка, его поза гарантировала защиту и добавляла мне еще больше спокойствия. Паника начала уменьшаться. Я больше не находилась в свободном падении. Гидеон был моей сетью всегда готовой поймать меня.
Он отпустил меня лишь тогда, когда подвел к ожидавшему нас «бентли», рядом стоял Ангус, готовый открыть заднюю дверь. Я скользнула внутрь вместе с Гидеоном, он обнял меня, когда я придвинулась к нему.
Мы были там же, откуда начали этим утром. Но теперь все стало по-другому.
