Читаем без скачивания Броненосцы Петра Великого -ч.3 Петербург (СИ) - Алекс Кун

Вот только связать сотню тысяч штанов и свитеров … Надо думать над вязальной машиной и раздать ее надомникам — пусть вяжут одежду по домам. Ручную вязальную машину моего времени пару раз видел. Хоть и ее мне не дали разобрать — но принцип там прост: на длинной, можно деревянной, доске рядком закреплены крючки по числу петель в будущем изделии. По доске ездит каретка, передвигаемая рукой, и возит по крючкам нитку, одновременно с этим двигая крючки вперед назад. В результате вылезает вязанное прямоугольное полотно. Если в процессе вязки руками перебрасывать петли с одних крючков на другие можно делать полотно не прямоугольным, а сложной формы и даже с орнаментом. Хотя, безусловно, такие художества замедляют работу. Есть еще варианты нескольких рядов крючков — тогда вязать можно не прямоугольное полотно и цилиндрическое, например. Хотя, быстрее будет связать переднюю и заднюю детали свитера и просто их сшить. С этим надо экспериментировать.

Но вопрос с утеплением солдат решить требуется срочно. Они у меня синеют на глазах.

Под эти мысли дорога перебирала бусины нашего ожерелья, проталкивая караван все дальше на север. На Новый Год сделали большой привал. Свой первый узаконенный Новый Год собирался праздновать с размахом и стрельбой, как и велено было Указом.

В связи с этим последний день декабря бегал как сумасшедший, организуя празднество. А первый день, точнее, уже второй, января лежал пластом. Праздник удался.

Вот какого момента надо было выждать всем этим шпионам и бретерам! Они бы мне еще и милость великую оказали. Обязательно отпишу Федору, чтоб он не экономил уголь на очистке химических ингредиентов для завода, а то так и без главного инженера остаться можно.

Продолжили путь только третьего января, выжимая остатки сивушных масел через поры тела вместе с трудовым, обильным потом. Путь перевалил на свою вторую половину, до дома оставалось всего ничего.

Ледяные ветры дороги все чаще заставляли забираться в организованный на скорую руку еще в поместье кунг, соответственно, сидеть в нем без дела, когда столько еще всего впереди — это святотатство. Вот и Ермолай так считал. Составлял описи модернизации трех судов эскадры северного флота, составлял заказ строителям, расписывал занятия с пехотой и потребный им инвентарь — одним словом, к бешенному расходу бумаги добавился еще и нескромный расход масла для светильников. А переходы становились все короче и короче — мы теперь делали от силы 15 километров в сутки, продираясь сквозь пургу и вытаскивая обоз из наметенных сугробов — тренировка на выносливость началась.

В целом, действиями пехоты остался доволен — за месяц капральства сбились до понимания друг друга без слов, так как в открытый рот немедленно наметало снега. Щиты от непогоды отяжелели, хоть с них систематически скалывали лед на привалах — но и физическая форма подразделений начала меня радовать. Огорчало только, что со всеми этими бумагами и разговорами про свою физическую форму забыл окончательно — тут пробовал показывать капралам приемы работы со щитом — чуть не оконфузился. Попытался идти с капральствами и нести щит, под загадочные улыбки окружающих — так прибежал Ермолай и начал зудеть, что негоже мне играться, когда у нас там корова не доена и бумага не порчена. Какие тут упражнения? Одним словом, отложил свои тренировки опять на неизвестный срок.

Добавилось работы медикам, чередой пошли обморожения ног и рук, несмотря на жесткий график движения. Провел ревизию и совершил должностное преступление. Велел пехоте укоротить плащи на 30 сантиметров и из получившейся полосы делать гетры поверх их несерьезных туфель. Из остатков полосы делать муфту на руки. Мдя. Зима и немцы. Не понимаю, как можно было обмундировывать северную армию по образцу немецкой, не ведающей, что такое морозы. Особенно обувь. Начал вести статистику по применению воинской справы — покажу потом Петру, будет и еще один аргумент против этой вычурной и неприспособленной к тяжелой работе в плохую погоду форме. Мне, для ввода нового обмундирования понадобятся веские аргументы — украшательств, в своем варианте, не предусматривал — все очень утилитарно, вот и готовил заранее защиту.

Добрались до Вавчуга в первой декаде февраля. С трудом.

Игры играми, но под конец похода начали терять членов обоза. К счастью, это были только лошади. Но первый звоночек прозвенел, и наше ожерелье перешло на рваный ритм похода, не вырывая зубами каждые новые 15 километров пути у непогоды а, идя ровно столько, сколько погода позволяла. Шуток на привалах совсем не стало, устал народ.

Зато могу гарантировать, что один этот переход дал пехоте больше, чем год сиденья под Преображенским. Они у меня и читать уже могли. Правда, не все и по слогам — но это дело наживное, у нас впереди еще есть время. Точнее у них. Мое время, увы, истекает — до выхода в море остаются считанные десятки дней.

Вавчуг встречал непривычным малолюдьем. Феникс еще не восстал из пепла, что не помешало ему окатить нас теплом дома и радушия. Дошли. Снова дошли. Помогли мои забытые рукавицы! Снабжения для похода хватило, хоть и в обрез. Надо посылать в Холмогоры за пополнением запасов, но с этим и без меня разберутся, как и с размещением курсантов. Меня ждала баня и уютная кроватка на чердаке — всех, кто встанет между мной и этой благодатью — буду отстреливать как покушающихся на святое. А Ермолай, с трудом идущий рядом, еще и благословит это деяние.

Но самоубийц не нашлось. Наоборот, набежавшая толпа немножко выразила нам свою радость, совершенно непонятно за что, а потом перешла к рукоприкладству, дотащив нас до моего двора на руках. Ермолай даже не попытался возмутиться, что ему в другую сторону, ну и ладно, найду ему тюфячок на чердаке.

Поднялись на крыльцо. Надо было опять толкнуть речь. Где бы на нее взять вдохновение?

— Други мои! Государь доволен нами. Его наказы мы сполнили. Родичи ваши, что по иным заводам пошли — в добром здравии, чего и вам желают. Государь труд ваш обильный видит, и награждает за него не только монетой звонкой, но и новым трудом, который никому кроме нас доверить не может! Как лед сойдет велено кораблям в поход выступать, а вам те корабли к походу великому готовить. Но о том завтра сказывать буду, устал с дороги.

Поклонился слегка, волнующемуся морю голов, и спрятался в тепло дома. Закусывать да баню дожидаться. Не дождался. Заснул за столом, и никто не решился меня будить. Так и спал до середины ночи, а вокруг меня ходили на цыпочках. Затекло все, что могло затечь. Зато баня остыть не успела, так что, к заутрени был чист и готов открывать новую страницу в своей жизни. Для меня начиналась Северная Война. Странно, был уверен, что в мое время она случилась гораздо позже — вот, что значит — быть невнимательным на уроках истории. Нехватка знаний всегда стоила сил, денег а порой и жизней. И через все это предстояло пройти, коль не знаешь, как это обойти.

Вавчуг, подобно медведю, просыпался от зимней спячки. Но, просыпался несколько раньше отведенного ему природой срока, и был особо похож на «шатуна» — активный и голодный. Голодный, так как на пару тысяч дополнительных едоков никто не рассчитывал, а активный, потому как оставшиеся мастера решили, что им теперь надо работать за себя, и за ушедшего парня, соответственно, ко мне вопросов накопилось море. Море полное агрессивных акул.

Первым делом занялся голодными ртами. Налаживать их снабжение традиционно поручил Осипу, у которого эта забота не менее традиционно вызвала стоны и стенания — как не крути, но две тонны дополнительной еды в день, посреди зимы, найти непросто. Выручало только то, что Холмогоры и Архангельск служили основными перевалочными базами на пути хлебных караванов, и портовые склады к началу навигации заполняли до отказа. Вот с мясом было хуже, надеюсь, курсанты-капралы не начнут светиться от рыбного фосфора и доживут до весны, когда мы им добавим в меню салаты из одуванчиков.

Сам занялся размещением и обустройством толпы курсантов по методу войсковых лагерей черноморцев — парусина и сено. Хоть и хилое это жилье — но всяко лучше того безобразия, когда казармы моего полка пришлось уплотнить в три раза. Там же теперь не продохнуть! А с сортирами вообще беда, особенно с отсутствием привычек к гигиене у новоприбывших. Заминировали мне весь полк, теперь в темноте тут ходить, а тем более спотыкаться на льду и падать — стало очень чревато.

Устроил разнос морпехам — они тут инструктора или кто?

…Что значит неудобно одергивать? Это вы тут уже обтерлись и привыкли — а новичкам надо все по новой объяснять. Да еще так, чтоб их до печенок пробрало, и чтоб они уже своим будущим солдатам эту науку донесли!.. Да, и показывать! и нечего ржать как лошади драгун … Нууу, если вы и лошадям это объясните — сразу награжу. Десяток червонцев ставлю в заклад — коль и лошади у вас в сортир ходить будут, и копыта с мылом мыть — заклад ваш!.. Хорошо, пусть будет только в сортир. Копыта — бог с ними, нехай не моют, они же ими не едят. Но в любом случае — назначайте наряды и пусть убирают территорию, нам тут только заболеваний живота и недоставало, если конечно Осип найдет чего нам в этот живот положить…