они так старательно не замечают этого, делают вид, будто бессмертны. “Это может коснуться кого угодно, только не меня”. Но рано или поздно это коснется всех. И весь этот розовый прекрасный мир со всеми мечтами, желаниями, страхами и бог еще знает с чем, рухнет. И не важно, кто погибнет — сам человек или кто-то ему близкий. Достаточно просто с этим столкнуться, и начинаешь понимать, насколько мир жесток и непредсказуем, как смехотворны все планы, что ты без конца строишь, как жалок в своей беспомощности каждый перед лицом того, чего не избежать. Осознав это, ты вдруг оказываешься в ином мире, не в том, что ты считал реальным, не в том, в котором ты жил раньше. Сам мир, конечно, не меняется — просто смотреть на него начинаешь иначе. И это сильно выбивает из колеи. Начинаешь теряться, перестаешь понимать, зачем все это нужно, зачем люди живут, зачем работают, почему смеются или плачут, что их заставляет. Они что, не знают, чем все это закончится? И вот они — случайные прохожие, снуют по своим делам буквально в паре метров от меня, но эта пара метров все равно что несколько тысяч километров»
В размышлениях дорога показалась короче. Неожиданно быстро они подъехали к кладбищу и остановились у ворот. Они были закрыты, и для проезда на машине вроде как требовалось какое-то разрешение. Араки не сильно вдавался в детали, потому был не в курсе. Да оно, в принципе, и было ему до лампочки. Двое ушли куда-то, обещали все уладить и вернуться. Араки вышел из машины одновременно с ними, не желая оставаться в одной машине с гробом. И только когда вышел и огляделся, он заметил стоящего у ворот Себастьяна.
Одежда его была, в отличие от Араки, подобающая — вся с ног до головы черная. Из-за этого в темноте разглядеть его было почти невозможно. Выдал его красный огонек сигареты. Он курил, облокотившись на кованый черный забор, и смотрел в сторону Араки.
— Привет. — Он подошел к Себу.
— Привет.
И повисло молчание. Оно не напрягало ни Себа, ни Араки. Ни тому, ни другому сказать было нечего, и они оба это понимали. Себастьян поверхностно скользнул по нему взглядом и уставился в никуда перед собой, и Араки, задумавшись, повторил за ним. Прошло пару минут, сигарета была скурена, и вернулись эти двое. Они учтиво поздоровались с Себом и сели в машину. Араки хотел было повторить за ними, но Себ отдернул его.
— Я думаю, нам с тобой лучше прогуляться.
Подошел сторож и бесшумно отпер ворота.
— Но…
— Эти ребята и без нас прекрасно справятся с подготовкой. Мы подойдем как раз к началу. Я знаю, где будет могила, так что провожу, не переживай.
— Ладно.
Они отошли чуть в сторону, пропуская авто вперед. После за ним последовали сами. Сторож запер ворота.
Кладбищем служила огромная поляна, окруженная еловым лесом. Узкая асфальтированная дорога была единственным въездом сюда. Она начиналась у ворот и примерно с километр от них прорезалась через лес. В молчании они прошли залесье и оказались на самом кладбище. Место это, против всех ожиданий, оказалось довольно живописным. Аккуратные асфальтированные тропки и дороги пошире для автомобилей, искусные кованые оградки, гранитные памятники — все было сделано безупречно в едином готическом стиле. Видимо, здесь такое правило. Нет ни серых незаметных могил, ни чересчур вычурных. Это и создавало гармонию. Автомобиль еще в залесье пропал из виду, и теперь, выйдя на открытое пространство, Араки, надеявшийся вначале быстро его отыскать, понял, что задача это нелегкая. Кладбище, хоть и почти полностью пустое, было поражающе огромным. Настолько, что как бы он ни всматривался вдаль, найти автомобиль в темноте не вышло.
— Сколько нам идти?
— Минут 25–30.
— Так далеко?
— Да, новые могилы располагаются на другом краю кладбища.
— Мы не потеряемся в темноте?
— Нет.
«Как-то странно он себя ведет» — подумал Хиро. Как-то необычно тихо даже для себя. Говорил будто себе под нос, и на него даже не взглянул. И вид такой, будто глубоко задумался. Большую часть времени он смотрел под ноги, лишь изредка поднимая голову, чтобы сверится с дорогой. Раньше он его таким не видел. В первую очередь он подумал, что так Себ выражает соболезнования и старается его поддержать, но вскоре отмел эту версию как неправдоподобную.
«Кто-кто, а он точно не будет изображать из себя сочувствующего и понимающего. Здесь что-то другое»
— Себ… — Прошло пару секунд, перед тем как, опомнившись, Себ ответил.
— Что?
— Спасибо за то, что организовал похороны, и за то, что пришел. Сам я, наверно, не справился бы.
— Не за что.
— Что-то случилось?
— Нет, ничего.
Они ненадолго остановились около одного из фонарей, Себастьян искал в кармане пальто зажигалку. Все это время Араки смотрел на него в упор.
«Вот так просто он, похоже, не отстанет…» — промелькнуло в голове Себа.
Белобрысый обреченно вздохнул. Белесые клубы от выдоха покружились на рассеянном теплом свете фонаря и растворились. Себ нашел зажигалку, вставил сигарету в зубы и, переведя взгляд на Араки, продолжил говорить.
— Ничего не случилось. — Он прикурил сигарету. — Просто день как-то не задался.
Хиро не понял, что это значит, и в ответ лишь неуместно кивнул. Приставать дальше с расспросами он не стал, и они продолжили идти в темноте, изредка отступавшей перед светом фонарей. Шли они по однообразной дорожке от фонаря к фонарю. Хиро начало казаться, что это будет продолжать вечно. Свет. Мрак. Свет. Мрак. Мерные звуки шагов. Тихий шелест ледяного ветра. Крики ворон где-то вдалеке.
Но дорога не была бесконечной, и через некоторое время Хиро разглядел далеко впереди отдельный «остров» света. Он не был похож на фонарь, он был больше и гуще. Вначале лишь небольшая точка, но по мере приближения она разрасталась, и он понял, что там не только свет — там были люди. До его ушей донеслись невнятные обрывки их разговоров, звук включенного мотора катафалка.
Они подошли к могиле. На кованую оградку вокруг было приделано несколько переносных ламповых светильников, что было очень к месту. Если бы не они, не было бы видно ни священника, стоящего неподалеку, ни опущенный на дно могилы гроб, ни гранитный памятник с фотографией и именем его отца, ни стоящих поодаль работников — тех двоих ребят вместе с парочкой копателей от кладбища, стоящих с еще более безразличными лицами. В руках — по лопате, а в зубах — по дымящейся сигарете.
— Начнем? — тихо спросил священник. Араки утвердительно кивнул.
Древняя молитва за упокой разносилась
