– Не знаю. – Джесси не отводила глаз от своей тарелки со спагетти, как будто в ней был некий хрустальный шар. – Может быть, тебе не стоило так нажимать на него. Я же говорила, Дэвид очень ранимый.
– Плевать я хотел на его чувствительность, – пробормотал Хэтчард. – Я лишь хотел, чтобы он понял: теперь ему самому придется делать грязную работу.
– Они с папой плохо ладят. Я же говорила, они почти не разговаривают.
– Ты лучше, чем кто-либо, должна знать: для того, чтобы иметь дело с Винсентом, вовсе не обязательно с ним ладить. Требуется лишь некоторая выносливость. Так что пусть Дэвид сам разбирается. Ехли хочет получить деньги на учебу, пусть добивается их сам. Ты в этом больше не участвуешь. Отныне никаких спасательных операций во имя семьи.
– Ты устанавливаешь правила для меня и остальных исходя из своих принципов. Это несправедливо, Хэтч. Мы все думаем по-другому, у нас другие способы вести дела.
– Мне безразлично, к чему привыкла остальная семейка. Я лишь хочу вынуть тебя из петли. Хотя бы на время.
– Что дает тебе право так вмешиваться в мою жизнь?
– Не считаю это вмешательством. Пытаюсь лишь разрубить некоторые узлы, в которых ты запуталась.
Джесси на мгновение потеряла дар речи.
– Ты на редкость нахален, Хэтч. Рубить узлы – надо же такое придумать. Как будто ты в самом деле отдаешь себе отчет в том, что делаешь. Ты ведь не профессиональный советник по семейным делам!
– Разумеется, нет, черт побери. Но я уже давно пришел к выводу, что куда легче разрубить узел, чем пытаться его распутать.
– Оставь эту чушь насчет узлов, – огрызнулась она.
– Хорошо. О чем бы ты хотела поговорить? О нашей грядущей помолвке?
Она сразу же напряглась, как случалось каждый раз при упоминании о браке.
– У нас на этот счет нет конкретных планов.
– Так давай обсудим, – предложил он. – Я считаю, что мы уже достаточно долго валяем дурака.
Джесси вышла из себя:
– А если мне нравится валять дурака? Может, меня вполне устраивает это дураковаляние? Ты об этом не подумал? Не такая уж плохая сложилась ситуация. По крайней мере для меня. Я имею то, что хочу. Все преимущества любовного романа – и никаких неудобств, связанных с браком.
– Выходит, ты меня используешь, ты это хочешь сказать? – Он задумчиво посмотрел на нее. – Мне что, перестать с тобой спать, чтобы вынудить тебя выйти за меня замуж?
Джесси покраснела. Быстро оглянулась по сторонам, чтобы убедиться, что никто из сидящих рядом не расслышал последнего замечания Хэтча. Затем она с гневом повернулась к нему:
– Это что, шутка?
– Почему шутка? У меня же нет чувства юмора, ты разве забыла?
Джесси оставила в покое вилку и взялась за нож. Принялась рисовать им треугольники на скатерти.
– Я не уверена.
– Да что ты? – Хэтч жевал креветку. – А почему ты изменила мнение?
– Я не меняла своего мнения. Пока, во всяком случае. – Она приподняла подбородок. – Но я над этим вопросом думаю.
– Как насчет того, чтобы подумать о чем-то более полезном?
– Например? – спросила она.
– Например, назначить день свадьбы.
– Чтобы ты мог пометить эту дату в своем календаре? – съехидничала она. – Включить этот знаменательный день в свое деловое расписание? А ты уверен, что сможешь освободиться от дел на время медового месяца? Во всяком случае, так вроде бы положено. Ты уверен, что сможешь на такой срок оторваться от офиса?
– Удивительно, как много можно сделать в номере гостиницы, если есть нужное оборудование, – заявил он с серьезным видом. – Все эти факсы, модемы, компьютеры – да, по сути, можно увезти с собой целый офис.
– Никакой свадьбы не будет. – Нож, которым Джесси разрисовывала скатерть, неожиданно вы рвался из ее рук и покатился к краю стола. Она расстроенно смотрела, как он беззвучно падает на пол, покрытый ковром. Когда она взглянула на Хэтчарда и встретилась с ним взглядом, ей показалось, что она увидела в его глазах спокойное удовлетворение.
– Ничего смешного, – пробормотала она.
– Знаю.
Она возмутилась:
– Уверена, ты находишь это забавным, верно?
– Ну как это возможно при почти полном отсутствии у меня чувства юмора? – резонно поинтересовался он. – Забудь о ноже, Джесси. Официант принесет тебе другой. Ты лучше вот что мне скажи.
– Что?
– Ты все еще считаешь, что я не способен уделить семье необходимое внимание?
– После этого замечания насчет факса и модема во время медового месяца, что еще я могу думать?
– Я даю тебе слово, это не будет тебе мешать. Я очень быстро работаю.
Джесси уставилась на него. Он в самом деле дразнил ее. Она была почти уверена. А она попалась на приманку, как хорошо обманутая рыбешка. Она велела себе расслабиться, пока не свалила еще что-нибудь на пол.
– Давай, Джесси. Скажи мне правду. Ведь я не так уж похож на твоего отца, как ты считала вначале?
– Хорошо, я признаю. Ты оказался совсем другим, хотя ты точно такой же трудоголик, как и он. Но мой отец никогда не стал бы мне помогать в этом деле, с Сюзан Эттвуд. – «Или лезть из кожи, чтобы не расстраивать Элизабет с этой научной олимпиадой. Или беспокоиться, по каким причинам я собираюсь выйти за тебя замуж, – добавила она про себя. И тут же сама себя поправила: – Не то чтобы я собиралась за тебя замуж».
– Выходит, не так я уж плох? Смотри, какой прогресс.
– Может быть. Я вот что хочу сказать, Хэтч. Я не уверена, что ты прав, пытаясь вытащить меня из семейной петли, как ты ее называешь, но одно я знаю: никто раньше не пытался меня от чего-нибудь спасти. Для меня это внове.
Хэтчард расплылся было в улыбке, но не успел ничего сказать: у их столика остановилась женщина с птичьим личиком, взбитыми седыми волосами и в очках на кончике носа.
– Джесси. Джесси Бенедикт, это ты. Я сразу подумала, что это ты, когда заметила тебя вон оттуда. – Она кивком головы показала на столик в другом конце переполненного ресторана. – Сто лет тебя не видела. Как у тебя дела? Нашла другую работу?
Джесси подняла голову, сразу узнав женщину. Трудно забыть человека, который тебя уволил.
– Привет, Мейвис. Рада снова встретиться. Мейвис, это Сэм Хэтчард. Можно называть его
Хэтч. Хэтч, познакомься с Мейвис Фэйрли. У вас с Мейвис много общего.
– В самом деле? – Хэтчард поднялся на ноги, приветствуя возникшую возле них даму.
– В самом деле? – жизнерадостно откликнулась Мейвис, жестом предлагая ему снова сесть. – Интересно, почему? Вы, случайно, не здоровой пищей занимаетесь?
– Нет. Я занимаюсь болтами и гайками.
– Хэтч – новый исполнительный директор в «Бенедикт фастенерз», – объяснила Джесси. – А общее у вас то, – добавила она с ехидной улыбкой, – что у вас у обоих был шанс меня уволить.
