Читаем без скачивания Marquis Von Emden (СИ) - "Мархуз"

- Олег Александрович, каковы дальнейшие стратегические планы?

- Господа генералы, я для этого вас и собрал. Полученные из штаба секретные диспозиции предполагают определённые направления...

В общем, после взятия Шумила, армия Лидерса двинется в долгий марш на Филипополь. А корпус Непокойчицкого поможет овладеть Бургасом, после чего вместе со Старко выдвинется к Адрианополю (или Эдирне, как говорят турки). Но все эти телодвижения планируются на март 1856 года.

Турки отреагировали тем, что отправили на зиму глядя свой корпус из Плевны к Софии. Туда же начали двигаться все мелкие отряды, разбросанные по Македонии. Назревало нечто объединённое, коли османы бросали завоёванные территории, собирая сильную армию из множества мелких гарнизонов. Прибывающая свежая французская армия начала высадку в Восточной Фракии возле устья реки Мерич. Видимо тоже собирались, или к Адрианополю или к Филипополю.

- Иоганн Иоганнович, помогите нам, всё-таки вы человек умный и самый опытный среди нас, - обратился Старко к Штюрмеру, уже передавшего патриаршью дивизию Андрею Каретину.

- Да я, честно говоря, уже и сам запутался. С одной стороны, османы собирают огромную армию, которую наверно сконцентрируют на Марице. С другой стороны, они о чём-то договариваются на тайных переговорах и вроде идут на уступки. В результате ничего непонятно.

Все генералы Крымской армии уже головы сломали, пытаясь хоть что-то предугадать наперёд.

- Пока наша задача ясна, - вступил Врангель, - весной взять Бургас, как раз и обозы прибудут за зиму, а потом пойдём на Адрианополь. Но вдруг Горчаков опять всех поменяет местами?

- Да, и вообще где предполагается основная битва? - поддержал Хрулев, - ходят слухи, что за зиму Адрианополь будет под стотысячной французской армией, а все турки соберутся в Филипополе.

Даже Старко не был осведомлён, несмотря на свои контакты, чего добивается Александр и чего планирует султан. Явно лишь одно, что Болгария, а может и Румелия освободятся от владычества.

- Эх, господа, дойдём ли до проливов, чтобы ими завладеть? - размечтался Штюрмер.

Старко бесила эта тема, бессмысленная именно для России. Нет ни грузового флота, ни разнообразных товаров, чтобы торговать в Средиземноморье. Зная будущее он не видел смысла в самом выражении "владеть проливами". Даже в двадцать первом веке самым товарным товаром являлись нефть и газ нисколько не зависящие от того, кто владеет Босфором. И всякая военно-морская шваль заходит в Чёрное море лишь когда Россия и её сателлиты слабы. В пору могучего СССР шестидесятых-восьмидесятых никто не рисковал там появляться без разрешения. А сейчас, в середине девятнадцатого века, хлеб, как и другое продовольствие и сырьё не "Россия поставляла", а "у России покупали и сами вывозили".

Единственное, что им двигало, так это желание сдвинуть сами границы России далеко на юг. Не для овладения струйкой воды Босфора, а для использования прекрасных плодородных земель (по сравнению со средней полосой России) древней Византии. Всех турок отселить к едреней фене на их исторические родины или к арабам Ливана, Сирии, Ирака и поселить на новых землях русских крестьян. Это стократ выгоднее, чем заполнять ими Сибирь. Ну и устроить геноцид зажравшихся петербуржцев, хотя толку всё равно не будет. Вон, в двадцать первом веке те же балы, светские рауты и прочие ярмарки тщеславия, сопровождаемые промыванием мозгов через книги и фильмы. Так же олигархи, мажоры и московский и питерский высокооплачиваемый офисный планктон закупают дорогостоящие товары в Европе. Так же звучит лозунг "Европа - человек, а мы - быдло!" Так же чиновники всех уровней разворовывают казну, а народ терпит, стесняясь сказать хоть что-нибудь против.

Так зачем усираться и подставляться, если ничего не изменится, а единственный более-менее справедливый строй продержался лишь несколько десятилетий? И мы сами всё просрали в погоне за джинсами и жвачками. Так что, Старко думал лишь о том, чтобы накормить свою армию доходами от трофеев и чихать хотел на "великое будущее". А другую часть вооружённых сил пусть кормят их предводители, желающие воинской славы и калифства на час, ну и казна. Впрочем, Олег Саныч ни с кем не делился своим мнением, а просто воевал, как должно.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Глава 46

Глава сорок шестая

Загнанный в угол султан Абдул-Меджид Первый уже не знал, как задобрить русских и каким образом закончить столь разорительную войну. Единственное, что его удерживало от признания полного и безоговорочного поражения - это давление со стороны Наполеона Третьего. Прибывшую дополнительную французскую армию просто нечем было кормить. Можно, конечно, ослушаться и подписать сепаратный договор, но не снимут ли его тогда силой с престола, назначив султаном кого-нибудь другого. Личное предложение императора Александра Второго по-прежнему в силе. И если оно выглядело слишком наглым два месяца назад, то сейчас являлось даже излишне милостивым. Всё-таки со всех сторон находятся русские войска, причём огромные - практически полмиллиона солдат. Сам повелитель Османской империи способен собрать лишь тысяч сто, может чуть больше. И французов порядка ста шестидесяти тысяч имеется, но они постоянно проигрывают бой за боем. Рассчитывать на помощь Сардинии бессмысленно - у тех своих проблем в Италии хватает. Флот союзников намного сократился, а от турецкого практически ничего не осталось.

- Мой повелитель, если мы согласимся с русским предложением, то отведём беду от себя.

- Да, мой верный Али-паша, тогда мы потеряем Истанбул, зато воевать будут Франция и Россия, между собой. Но что скажут подданные?

- Всё зависит от того, как скоро наши же войска окажутся рядом. Тем более, что ваши подданные хотят мира и хлеба.

Абдул-Меджид понимал, что недовольных будет очень много, но так хотелось спрятаться в норку и не высовываться. Кстати, по карте земельные потери выглядели маленькими по сравнению с остающейся в его распоряжении территорией. Огромная запрашиваемая контрибуция смущала своим размером - пятьдесят миллионов британских фунтов, но рассрочка-то на десять лет. А когда французы и русские забьют друг друга, то настолько ослабнут, что может быть удастся начать незаметный процесс восстановления. Тем более, что народ Франции, тоже обременённый военными расходами, способен провести ещё одну революцию и свергнуть Наполеона Третьего.

Саид-паша, обдумав предложения барона Штиглица, принял за основу первое по поводу Суэцкого канала, но отказался от второго. Ввести страну в гражданскую войну несложно, но где гарантия, что вся Османская империя не ослабнет настолько, что её разберут на колонии те же европейцы? Уж проще дождаться ошибки султана и тогда попробовать себя кандидатом на престол.

Вселенское ожидание весны для начала активных действий предопределило достаточно времени на закулисные дипломатические выкрутасы, но могло пагубно сказаться на армиях.

Пока где-то далеко шла война в мире всё шло своим чередом. Король Дании Фредерик Седьмой ознакомился с личным письмом человека, имеющего самую древнюю кровь в Европе. Герцог Старко обратился с интересным предложением и проработанным проектом. Будучи одним из богатейших людей, он имел лишь небольшие земли и хотел воспользоваться соседскими для своих препринимательских планов. В связи с тем, что герцогство Гольштейн небогато и не имеет своих месторождений, он хотел получить разрешение на индустриализацию территории, правда без Шлезвига и Саксен-Лауэнберга. Использовать то, что герцогство имеет выход и в Балтийское, и в Северное моря. И значит идеально подходит под новый тип экономики, когда закупаются необходимые сырьё и материалы, перерабатываются на фабриках и заводах, производятся качественные товары и экспортируются в другие страны. И если с балтийской стороны есть порт Киль, то на западе тоже можно построить приемлемый порт. Как раз о деталях король и беседовал с представителем Старко.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})