Твой старый друг, Колтар Переруб.
P.S. Да, в твоих же интересах. Рукояти мечей, которые торчат у него за плечами — это не для красоты, он удивительно ловко ими владеет. А в сочетании с дворянским гонором, ты можешь себе представить, что это за опасная смесь. Постарайся не допускать дуэлей, иначе он здорово проредит твоих студентов».
Вот такое письмо лежало за пазухой моего мундира. Да! Именно мундира. Ведь по легенде, я служу в регулярных войсках королевства Салатайя. Я — младший сын дворянского рода Хариц, кавалер Сторн Хариц. Так как я младший сын, то рассчитывать на наследство, просто не могу. Остается один путь: прославить себя и свой род, на поле битвы, удачно жениться, добиться высоких чинов и наград. И почить, в окружении чад и домочадцев. Путь-то один, да до конца его доходят единицы. Если вообще доходят. Но вот у меня (типа) появился другой шанс пробиться в жизни. Да-да — это именно магический дар. Болат и Шутгар в один голос утверждают, что он у меня есть. Только необходимо его развить. Ну, если притягивание к себе разных предметов и уклонения от их стремительных полетов — это и есть магический дар, то что-то мне не очень хочется его применять. Впрочем, этим двоим видней. Как я понял, иного пути у меня попросту не было.
Конечно же, меня экипировали в полном соответствии с местными обычаями. Даже дали НЗ в денежном довольствии. Пять золотых монет. Правда, Болат меня предупредил, что имеется в наличии множество желающих прибрать к рукам такую сумму. И только клинки за плечами (и умелое владение ими), могут служить гарантией, что желающие поостерегутся обращаться ко мне.
В ответ на это, я только скромно пожал плечами. Владение холодным оружием — не единственное мое достоинство. Я, в общем-то, даже и без клинков смогу отстоять свое богатство. И еще неизвестно, что будет милосердней.
История чем-то похожа на знаменитое произведение Дюма. Но имеются свои отличия. Во-первых: я не девятнадцатилетний холерик Д'артаньян. Во-вторых: у меня за плечами спецназ. В-третьих: имеется немалый багаж лет, которые научили меня достаточно хорошо разбираться в людях, а тело, так несоответствующее моим годам, могло помочь мне направить эти знания в нужное русло и руководить ими.
В отличие от известного персонажа, я двигался на своих двоих. По легенде, у меня даже не было денег на приобретение себе транспортного средства, в виде лошади. Через несколько километров такой дороги, я начал с ностальгией вспоминать свой «дикий Ланос», на котором можно было преодолеть это расстояние, шутя и за короткое время. Как и где он сейчас? Что с ним? Хранят ли его эльфы, так бережно, как и обещали? Ну, что делать? Нет тут технологий и соответствующих средств передвижения.
Стены славного города Олартона, столицы Пилентии, возвышались на добрые тридцать метров надо мною. Я задрал голову. Между зубцами стен торчали различные приспособления непонятного назначения. Нет! Назначение-то понятно. Оборона стен. Но как это осуществляется? Вот этого я понять не мог. Впрочем, это не моя забота. Направим мы свои стопы к воротам. Наличие мундира должно обеспечить мне свободный вход, без уплаты пошлины. Это указ местного короля — военные чины проходят в город без взимания денег за это.
Олартон имел вид типичный для городов средневековья. Если это средневековье брать откуда-то из Центральной Европы. Такой же Королевский замок в центре, окруженный домами знати. Дальше по кругу, располагались мастерские и торговые лавочки ремесленников. Конечно, имелись и площади и скверики. Все это и было окружено той самой стеной, которую я рассматривал.
Ворота я прошел беспрепятственно. Стражники бросили на меня ленивый взгляд. Уразумев, что тут поживиться нечем, быстро утратили ко мне всяческий интерес.
— Эй, служивый! — окликнул я одного из них. — Где тут академия магов находится?
— А это, твое благородие? Это, как пройдешь пару кварталов по центральной улице, то повернешь направо. Да там указатель висит. Мудрая птица «совух» на нем изображена. Вот по ём и повернешь! А там недалече уже. Как ворота увидишь, так и знай — пришел. Только не пустят они тебя. Они только своих впускают.
— Так может, я и собираюсь стать там своим? — буркнул я, направляясь по указанному маршруту.
Центральная улица называлась просто и незатейливо — Королевская. Я хмыкнул, представив, как тут проезжают король с семейством. Куда-нибудь за город, на пикник, к примеру.
Ну, ничего! Еще двадцать минут походным шагом, и передо мной возникли ворота академии. Закрытые, между прочим, ворота. У ворот, немного сбоку, на табурете, восседал некий страж. Да уж! Типаж тот еще. Старый, помятый с одной стороны, морион[3] с плюмажем, надвинут глубоко на нос. Ноги, обряженные в потертые штаны, вытянуты. На коленях штанов красовались металлические бляхи. Назначение их непонятно, но впечатление производят. Такие же бляхи нашиты и на локтях. На груди металлическая же пластина, на которой что-то изображено. Но, видимо, реставрации уже давно не было. Понять, что именно на ней изображено, не было никакой возможности.
Так. И где же тут «дилинь-дилинь», которым я могу известить о своем присутствии? Не обнаружив искомого, я вытащил один из метательных ножей и постучал кончиком об край мориона стража.
Одна рука двинулась вверх и приподняла морион. На меня глянуло лицо, носящее явные признаки злоупотребления алкогольными продуктами, как накануне, так и вообще. Глазки с большой неохотой открылись и взглянули на меня, пытаясь, по ходу дела, сфокусироваться.
— Чего надо? — прохрипел страж.
— Письмо начальнику академии, господину, магистру Кердану, — сообщил я.
— Давай! Я передам, — предложили мне.
— Нет! — мотнул я головой. — Приказано прямо в руки.
— Посторонним ходу тут нет, — заупрямился страж.
— Да откуда ты взял, что я посторонний? — возмутился я. — Может, я как раз поступать в академию пришел.
Конечно устранить с дороги этого, с позволения сказать, стражника, проблемы не составляло бы. Просто не хотелось начинать свое пребывание здесь, с конфликта. В конце концов, этот воин выполняет свои служебные обязанности. Насколько хорошо — это уже не мне судить. Надо хотя бы попытаться решить проблему мирным путем.
Это я соображал, рассматривая стражника, занятого тяжелым мыслительным процессом.
— Дык, ты это, поступать пришел? — наконец, сделал вывод он.
— Да, — кивнул я.
— Дык, поступающие, в том вон доме собираются, — показал на стоящее невдалеке здание стражник. — Тама и жди!
— А письмо? — напомнил я.
