- Сколько войск по шоссе прет видел?
- Много, и что?
- А то, что, здесь на шару проскочить не получится, вот что!
- Подползем, а то и подплывем, как и положено, - оптимистично предложил я.
- Проблема в том, что у нас замедлителей нет, а рвать его без замедления - это самоубийство, а не акция.
- Ну, ребята что-нибудь придумают…
Бросив последний взгляд на запруженное колоннами шоссе, мы, быстренько посовещавшись, решили ехать параллельно ему, рассчитывая выехать на местную дорогу, пересекавшую реку Вяча у села со звучным именем Мочаны.
Еще пять или шесть километров, переправа вброд у разрушенного бомбой моста и мы в Мочанах. Как выяснилось, на тот берег Вячи моста нет, но ходит паром, а переправа охраняется местными полицейскими. Понадеявшись на свое знание языка и внушительный внешний вид, мы нагло подъехали к дому паромщика.
На звук мотора, из домика выбрался паромщик - чуть сутуловатый мужик лет тридцати пяти, с помятым лицом какого-то нездорового, желтоватого цвета. Торопливо стащив с головы кепку, он прижал ее к груди и затараторил:
- Ой, панове официры, доброго вам дня. На тот берег вам? А бумага е? Папирен, я говорю…
«От те нате, пропуск нужен. Интересно, право слово». Я слез с мотоцикла и, достав из кармана зольдбух покойного ефрейтора, чей автомат висел у меня на плече, взмахнул им в воздухе, произнеся:
- Фельджандармери! Шнелле, шнелле!
Видимо этот хмырь уже знал, чем занимаются жандармы, поэтому он не стал задавать лишних вопросов, и пошел поднимать слегу, служившую шлагбаумом при въезде на паром. Походка у него была странная, какая-то развинченная, что в сочетании с его обликом сильно пьющего механизатора давало странный визуальный эффект. Почему-то мне на ум пришел старый анекдот про «да, какой же ты гей?», но момент был совершенно не подходящий для воспоминаний, поэтому я махнул Люку рукой, предлагая ему загонять мотоцикл на паром.
Река, а это была Вяча, в этом месте разливалась и была шириной метров пятнадцать, с сильно заболоченными берегами, поэтому здесь и поставили паром, вытаскивать телеги и машины из топкой грязи местным жителям, как видно, было не с руки.
Паромщик закрутил рукоятку лебедки, изредка бросая в нашу сторону хмурые взгляды. Как я тебя понимаю, мужик, таскать паром с похмела - не лучшее времяпрепровождение. Я закурил, и, подойдя к хлипкому ограждению, стал молча смотреть на бегущую за бортом воду. Да моего слуха донеслось бормотание паромщика.
«… падла ментовская. Раньше жизни не было и тут снова… Штоб вам всем пусто было!»
Продолжая курить, я со скучающим видом, «мазанул» взглядом по паромщику. Вот это да! Такой ненависти во взгляде я давненько не видел. Похмельный хмырь только что дырку в нашем сержанте не прожег! «Он его узнал!» - пронеслось у меня в голове. «Ну да, походка его странная… Он что же, из этих? Вот это да! Что делать будем?» - как в калейдоскопе сменяла одна мысль другую. Швырнув окурок за борт, я с ленцой подошел к Люку и ленива, через губу произнес по-английски:
- Man, this fagot knows our cop! We're in a big trouble!
И шепотом добавил для Дымова, уже по-русски:
- Леха, сиди спокойно… Этот хмырь тебя срисовал! Посмотри аккуратненько, без паники, может, и ты его узнаешь?
До противоположного берега оставалось метров пять, когда к существующей проблеме добавилась еще одна - на дороге, сбегавшей к реке, показался такой же, как у нас «БМВ» с коляской. И у троих, восседавших на нем немцев тоже были горжетки полевой жандармерии!
«…..» - на протяжении секунд пяти в моей голове не возникло ни одной цензурной мысли. Я хлопнул Люка по плечу, и сказал, нет, прошипел:
- Саня, что делать будем?
- Валить всех! Паромщик - твой! - и Сашка, подхватив свою винтовку, опустился на одно колено, прячась от немцев за мотоциклом.
На секунду замешкавшись, я сделал шаг по направлению к паромщику - «уголку», однако тот, непонятным мне образом поняв, что ничего хорошего его не ждет, заверещал «Памагите! Панове официры!» и сиганул в реку. Немцы на берегу, услышав крик и заметив фонтан брызг, остановили мотоцикл, заинтересовавшись происходящими на пароме безобразиями. К счастью, день уже клонился к вечеру и солнце било немцам в глаза, так что ничего внятного они пока не рассмотрели.
- Люк, у них пулемет! - крикнул я, заметив торчащий из коляски характерный кожух.
- Вижу! Не ори под руку. - Спокойно ответил Саша.
- Зельц, давай к лебедке! Едем назад.
- Не пори горячку, от пулемета мы не убежим… Лучше поддержи огоньком… - Вот что значит опыт! У меня адреналин только что из ушей не тек, а Люк спокойно выцеливал немцев.
- Поехали! - и хлесткий выстрел маузера поставил точку в разговоре.
Щелкнув предохранителем, я вскинул автомат к плечу и дал две короткие очереди в сторону мотоцикла. Никуда я, естественно не попал, да и не ставил я перед собой такой задачи. Прижать немцев! Вот что я должен сейчас делать. Дать возможность Сашке спокойно стрелять, вот и вся задача! Еще один выстрел - и немец, сидевший за рулем, завалился на убитого пулеметчика. Третий попытался спрыгнуть с мотоцикла, но зацепился ногой, и пуля ударила его под левую лопатку.
- Зельц, крути, давай! - крикнул Люк Дымову, так и не успевшему выбраться из коляски.
Я метнулся к лебедке, и принялся остервенело крутить рукоять. Минута - и паром ткнулся в берег. Пока Дымов с Люком аккуратно сгружали наш мотоцикл, я бегом поднялся на кручу. Люк сработал на все сто - ни одного живого противника у мотоцикла не было.
Мне пришла в голову интересная, как мне показалось, идея. Отцепив застрявшую ногу немца, я свалил труп на землю. Так, теперь черед водилы - немного повозившись, мне удалось перевалить его в коляску, поверх пулеметчика. Тут и наши поднялись по дороге.
- Ты чего возишься? Садись, давай и поедем!
- Поедем на двух мотоциклах, может, запутаем…
Я наклонился к трупу немца и вытащил из нагрудного кармана зольдбух и еще какие-то бумажки. Вот что странно, до того, как началась пальба, мои колени тряслись как у человека танцующего чарльстон, но сейчас, я, удивляясь самому себе, действовал быстро, но спокойно и уверено. Сунув документы убитого за пазуху, я скинул с плеча ППД и дал короткую очередь в затылок трупа. Какие-то теплые капли упали мне на лицо… «Что это, дождь, что ли начался?» - подумал я. Провел рукой по лицу. На ладони - кровь и еще какие-то неаппетитные ошметки. «Мозги?» - стараясь не обращать внимания на тошноту, вдруг подступившую к горлу, я полез в седло.
- Скоро ты там? - выстрел на том берегу реки прервал Сашу.
Несколько вооруженных человек бежали к переправе, а из воды как раз выбирался паромщик, о котором в суматохе мы совсем забыли.
