Читаем без скачивания Избранные произведения - Амброз Бирс

- Тридцать лет назад Рамон Гальегос, Уильям Шоу, Джордж Кент и Берри Дэвис, все из Тусона, перевалили через хребет Санта-Каталина и двинулись на запад, придерживаясь избранного направления, насколько позволял рельеф местности. Мы искали золото и намеревались, если ничего не найдем, выбраться на берег Хилы в районе Биг-Бенда, где, по нашим сведениям, был поселок. Мы обзавелись хорошим снаряжением, но шли без проводника - Рамон Гальегос, Уильям Шоу, Джордж Кент, Берри Дэвис.

Рассказчик называл эти имена отчетливо и раздельно, как бы желая впечатать их в память слушателей, которые, в свою очередь, внимательно смотрели на него и уже не так опасались, что во тьме, окружившей нас стеной, затаились его товарищи; поведение этого историографа-любителя оказалось не столь уж враждебным и не предвещало опасности. Он был больше похож на безобидного сумасшедшего, чем на врага. Мы достаточно хорошо знали эти места, чтобы понимать, что у жителей здешних равнин от одиночества часто развиваются странности характера и поведения, которые легко принять за помешательство. Ведь человек подобен дереву; в лесу, среди себе подобных, он растет прямо, насколько позволяют родовые и индивидуальные особенности; на голом же месте грубые воздействия, которым он постоянно подвержен, безжалостно гнут его и корежат. Подобные мысли мелькали у меня в голове, пока я рассматривал незнакомца из-под широкополой шляпы, которую надвинул низко на лоб, чтобы не слепило пламя костра. Без сомнения, он не в своем уме, но что же он делает тут, в самом сердце пустыни?

Раз уж я пустился рассказывать эту историю, мне, конечно, следовало бы описать наружность нашего гостя. Но беда в том, что я, к удивлению своему, не в состоянии сделать это хоть с какой-то долей уверенности. Впоследствии среди нас не оказалось и двух человек, которые согласились бы друг с другом по поводу его одежды и облика; а пытаясь обрисовать свои собственные впечатления, я обнаруживаю, что они от меня ускользают. Рассказать какую-нибудь историю может всякий - способность к изложению фактов дана человеку от природы. Но чтобы описать нечто, потребен талант.

Все молчали, и незнакомец снова заговорил:

- Тогда здешние места были не такие, как сейчас. От Хилы до самого залива - ни единого ранчо. В горах водилась кое-какая дичь, около редких источников росла чахлая трава, которой как раз хватало, чтобы наши лошади не пали с голоду. Не встреть мы индейцев, мы имели бы шанс пробиться. Но не прошло и недели, как мы поняли, что нам в пору не искать сокровища, а спасать шкуру. Мы зашли слишком далеко, чтобы возвращаться, и знали, что путь назад не менее опасен, чем путь вперед. И мы продолжали двигаться на запад, совершая переходы ночью, а днем хоронясь от индейцев и невыносимой жары. Порой, истощив запас дичи и опорожнив фляги, мы по целым суткам мучились голодом и жаждой, пока не набредали на источник или просто лужицу на дне высохшего ручья и, напившись, не обретали достаточно сил, чтобы подстрелить какогонибудь дикого зверя, пришедшего туда же на водопой. Это мог быть медведь, или антилопа, или койот, или кугуар - кого Бог пошлет. В пищу шло любое мясо.

Однажды утром, когда мы искали посильный перевал через горную цепь, на нас напала целая толпа апачей, которые выследили нас в ущелье, - это недалеко отсюда. Зная, что числом превосходят нас раз в десять, они не стали пускаться на свои обычные уловки, а просто понеслись на нас галопом, гикая и паля изо всех ружей. Сражаться было бессмысленно. Мы выжали из ослабевших лошадей все и забрались по ущелью так высоко, как только возможно было верхом. Потом спешились и, оставив врагу все снаряжение, бросились в чапараль, которым заросли склоны. Но винтовки мы при себе сохранили, все четверо - Рамон Гальегос, Уильям Шоу, Джордж Кент, Берри Дэвис.

- А, старые знакомые, - сказал наш артельный шутник. Он приехал с Восточного побережья и еще не освоил принятых здесь правил общения. Вожак резким жестом заставил его замолчать, и незнакомец продолжил свой рассказ.

- Дикари тоже попрыгали с седел, и часть из них двинулась по ущелью вперед от того места, где мы бросили лошадей, - они хотели перекрыть нам путь через перевал и загнать нас еще выше на гору. К несчастью, чапараль рос узкой полосой, и выше начиналось открытое пространство. Вылетев туда, мы попали под огонь десятка ружей; но апачи - плохие стрелки, особенно когда торопятся, и Бог судил так, что мы все уцелели. Дальше по склону, шагах в двадцати от зарослей, возвышались неприступные скалы, но прямо перед собой мы увидели в них небольшой проход. Вбежав туда, мы оказались в пещере величиной с комнату. Это значило, что мы получили отсрочку: один человек с магазинной винтовкой мог там обороняться хоть против всего племени. Но от голода и жажды мы не имели защиты. Отвага наша была при нас, но с надеждой пришлось расстаться.

Ни одного из индейцев мы больше так и не увидели, но дым и пламя костров в ущелье говорили нам о том, что день и ночь они со взведенными курками караулят в кустах и что, вздумай мы покинуть убежище, никому из нас и двух шагов не сделать. Три дня, сменяя друг друга, мы сторожили вход, пока наконец страдания наши не стали нестерпимыми. И вот, - это было утром четвертого дня - Рамон Гальегос сказал:

- Сеньоры, я не знай хорошо, кто такой есть Господь Бог и что ему нравится, а что нет. Я не имей никакая вера и не понимай ваша. Извиняй, сеньоры, если я вас обидел, но против игра апачей я имей козырь.

Он встал на колени на каменном полу пещеры и приложил к виску дуло пистолета.

- Madre de Dios(1), - промолвил он, - прими душу Рамона Гальегоса.

-----------

(1) Матерь Божья (исп.).

И он покинул нас - Уильяма Шоу, Джорджа Кента и Берри Дэвиса.

Я был вожаком, и все ждали моего слова.

- Он был храбрец, - сказал я. - Он знал, когда умереть и как умереть. Глупо ждать, пока мы лишимся рассудка от жажды и бросимся под индейские пули или будем скальпированы живьем - это отдает дурным вкусом. Последуем же примеру Рамона Гальегоса.

- Твоя правда, - сказал Уильям Шоу.

- Твоя правда, - сказал Джордж Кент.

Я распрямил члены Рамона Гальегоса и покрыл его лицо платком. Уильям Шоу подумал вслух:

- Так вот и мне бы лежать - хоть первое время.

Джордж Кент сказал, что и ему хочется того же.

- Так и будет, - заверил я их. - Краснокожие черти еще неделю сюда не сунутся. Уильям Шоу и Джордж Кент, взведите курки и преклоните колени.

Они повиновались, и я встал перед ними.

- Господи, Отец наш всемогущий! - сказал я.

- Господи, Отец наш всемогущий, - повторил Уильям Шоу.

- Господи, Отец наш всемогущий, - повторил Джордж Кент.

- Отпусти нам наши прегрешения, - сказал я.

- Отпусти нам наши прегрешения, - повторили они.

- И прими наши души.

- И прими наши души.

- Аминь!

- Аминь!

И я положил их подле Рамона Гальегоса и покрыл их лица.

По другую сторону от нашего костра внезапно раздался шум. Это один из нас вскочил на ноги, сжимая в руке пистолет.

- А ты? - завопил он. - Ты как посмел удрать? Почему ты живой? Пусть меня повесят, но я тебя сейчас к тем троим отправлю, трусливый пес!

Но наш вожак в молниеносном прыжке схватил его за руку.

- А ну полегче, Сэм Янци, полегче!

Мы все повскакивали с мест, за исключением незнакомца, который сидел неподвижно и выглядел совершенно безучастным. Кто-то придержал Сэму другую руку.

- Командир, - сказал я, - тут что-то не так. Этот парень либо сумасшедший, либо обманщик - заурядный обманщик, которого Сэму Янци вовсе незачем убивать. Если он действительно из той компании, то там было пять человек, и, выходит, одного он не назвал - себя, очевидно.

- Верно, - сказал вожак, отпустив бунтаря, который покорно сел на место, - тут что-то необычное. Немало уж лет прошло с тех пор, как у выхода из той пещеры нашли четыре скальпированных и обезображенных трупа. Там они и похоронены. Я видел эти могилы, и вы тоже их завтра увидите.

Незнакомец встал; он казался очень высоким в свете гаснущего костра, о котором мы позабыли, когда, затаив дыхание, слушали его рассказ.

- Четверо нас было, - сказал он. - Рамон Гальегос, Уильям Шоу, Джордж Кент, Берри Дэвис.

Окончив последнюю перекличку товарищей, он повернулся и ушел во тьму больше мы его не видели.

Минуту спустя к костру подошел наш дозорный, который держал в руках ружье и был изрядно взволнован.

- Командир, - сказал он, - последние полчаса на том холме стояли три человека. - Он показал рукой как раз в ту сторону, куда только что удалился незнакомец. - В лунном свете я их очень хорошо видел, но ружей при них не было, так что я взял их на мушку и решил - пусть только сунутся. Сунуться они не сунулись, но нервы мне потрепали, черт бы их взял.

- Возвращайся на пост и смотри, не вернутся ли, - приказал вожак. Остальным спать, пока я всех в костер не перекидал.

Дозорный послушно удалился, чертыхаясь сквозь зубы. Мы начали устраиваться на ночлег, и тут неугомонный Янци спросил: