Читаем без скачивания Воробей. Том 2 (СИ) - Дай Андрей

Новый год теперь не так празднуют, как в моем прошлом — будущем. Главным праздником в году почитается Рождество, а не смена цифры в календаре. Тем не менее, рождественские каникулы расцветили столицу разноцветными фонарями. Улицы украшены, на площадях и в скверах установлены ели. Кое-где и ледовые скульптуры. Центр города так и вовсе превратился в одну сплошную спустившуюся с небес сказку.

Детям раздолье. Малыши набегались, налазались, накатались на санках с гор. Впечатлений выше головы. Мы с Надюшей, которая еще не до конца оправилась после родов, по большей части в санках, под теплыми шкурами, сидели, до чай пили. Но и нам выход в город понравился.

Дети устали. Дома, едва нашли силы чтоб отобедать, и расползлись по комнатам на отдых. Вечером же у них еще одно мероприятие было запланировано: малый, детский, прием в Зимнем. Поздравление будущего императора Александра, небольшое застолье, раздача и получение рождественских подарков. В этом году, впервые, во дворец приглашен был и мой младший сын, Сашенька. Потому мы с Надей и вывезли днем детей в город. Чтоб устали, и вечером, на приеме, не наделали глупостей от неуемной своей энергии.

За Германа я как раз не беспокоился. Старший сын в Зимнем свой. Его уже, вроде как в шутку, там и слуги представлять стали: лучший друг наследника престола, его светлость, граф Герман Лерхе. Сашенька же там никого не знает. И его тоже там прежде никто не видел. И мы с женой слегка за него волновались.

Герочка аккуратно, как делает только он, постучал в двери кабинета, и вошел.

— Не волнуйся, папа, — сказал этот серьезный молодой человек. — Все будет хорошо. Я о Саше государю много рассказывал. Можно считать, они отлично знакомы друг с другом.

— Заочно, — покачал я головой.

— Заочно, — согласился сын. — Но уже вызывает нешуточный интерес у Александра. Никто более из его знакомых, хоть и заочных, не строит летательные аппараты.

— О! — вскинул я брови. — Может быть, подсказать Сашеньке, пожертвовать одной из своих моделей, и подарить ее Александру? Будущей российской авиации не помешает высокое покровительство. Не находишь?

— Саша уже с месяц как готовил новый свой планер для подарка, — улыбнулся Герман. — Я передал ему просьбу Александра. Правда, тот хотел всего лишь взглянуть на то, как они летают. Но так же станет лучше? Правда?

— Несомненно, — потрепал я сына по тщательно причесанной голове. — Ты у меня настоящий молодец. А мне вот в голову сие не пришло.

— Зато ты выдумал мотор из гуттаперчи. Это-то вот точно никому кроме тебя не выдумать. Третьего дня мы с Сашей показательный полет для Дмитрия Ивановича. Так и тот отметил остроумность устройства движителя.

Гера имел в виду Менделеева. Тот и правда недавно был у нас на Фонтанке в гостях. Приносил ознакомиться доклад, сделанный им по заказу Императорской Академии Наук, касательно спиритизма.

Увлечение вызовом духов охватило столицы всех Европейских государств. Но, как мне казалось, Санкт-Петербург и здесь оказался впереди планеты всей. Великосветских салонов, где хоть раз не проводилось бы сеансов, легко можно было пересчитать по пальцам одной руки. Всех более или менее здравомыслящих образованных людей эта эпидемия тоже не оставляла равнодушным. Кто-то был резко против, считая эти практики шарлатанством и даже мошенничеством. Другие, тихо посмеивались, полагая увлечение знати безобидной шуткой. Тем не менее, в свете только и разговоров было о том, как кто-то кого-то вызвал, и что удалось у духа выспросить.

По моему, личному, мнению, лучше всего о проблеме высказался генерал Тимашев: «Посмотришь — дрянь ведь человечек. Совершеннейшее же ничтожество. А присмотришься — медиум!» И правда. Этих самых, «графов Калиостро» расплодилось просто неприлично много. Я так старался поднять благосостояние простого народа, что не обратил внимание на резко разбогатевшую знать. Каждый, кто хоть чего-то стоил, кто занимал хоть чуть выделяющийся пост, получил свою долю акционерного пирога. И теперь высший свет сходил с ума от жиру.

Менделеев же ввязался в работу особой, спиритической комиссии по причине вражды с другим выдающимся русским ученым, химиком Бутлеровым, активно пропагандирующим, и непременно участвовавшим в сеансах. «Спиритические явления происходят от бессознательных движений или сознательного обмана, а спиритическое учение есть суеверие», — сделал вывод Менделеев.

А еще, Дмитрий Иванович приходил за тем, чтоб убедить меня проспонсировать строительство стратосферного аэростата. Чертежи даже с собой приносил. Ничего особенного — шар он и есть шар. А вот гондола была интересна. Начать хотя бы с того, что она должна была быть герметичной, с подачей дыхательной смеси и обогревом. Еще не космический кораблю, но уже и не классический воздушный шарик.

Сумма требовалась не великая. Наденька посмотрела на меня укоризненно. Мол, что отказываешься? Стоит этот эксперимент сущую ерунду, а людям для науки. Пришлось обещать. Менделеев же, второй раз столкнувшийся с Сашенькой и его увлечением планерами, уже меня и не слушал. Вот великий вроде человек. Фамилию в веках увековечил этой своей таблицей химических элементов. А и то поддался обаянию моего отпрыска. И резиновый мотор заводил, и к месту «посадки» бежал быстрее мальчишек. Увлекающийся человек. Что еще сказать?

Так что, отправляя детей в Зимний, я уже примерно представлял, чем именно станет там заниматься юная публика. Самолетики запускать. И, дай Бог, к зрелым годам, у кого-нибудь из этих детей, увлечение перерастет в призвание. И появятся у России собственный воздушный флот, и фабрики, аэропланы производящие.

Потом был январь. Печальный месяц. Годовщины смертей дорогих мне людей. Был даже официально приглашен на семейный ужин в Зимний. Царская семья поминала Николая. Пришлось ехать. От такого нельзя отказываться. Даже великий князь Алексей из своего Романовска приехал, а уж он-то знатный затворник.

Ужин ожидаемо быстро превратился в заседание Регентского Совета. Правда, вот незадача — Горчакова-то на семейные посиделки не звали. Обсуждали очередные инициативы барона Жомейни, купленный англичанами Суэцкий канал и Северный флот. Великий князь Константин стал даже требовать от меня предъявить особый, мой, взгляд на боевые корабли для севера. А я что? Я не моряк. И разницы, честно говоря, не вижу. Что Балтийский, что Черноморский, что Северный — везде одно и то же. Большие железные лодки с огроменными пушками.

Слава Господу, денег не стали требовать на постройку новой партии броненосцев. Еще предыдущий транш не весь освоили. Морское министерство увлеклось миноносцами. А. Приношу извинение! Легкими миноносными крейсерами. Проводившиеся летом на Черном море учения, показали разрушительную мощь вооруженных торпедами кораблей. Груженая пустыми бочками, буксирующаяся баржа раскололась надвое и затонула уже после третьего попадания самодвижущейся миной. А до этого, ее несколько часов расстреливали из пушек, и та эти издевательства легко пережила. Так что придется адмиралам морскую доктрину пересматривать. Стая миноносок оказалась куда зубастее, чем о том можно было подумать.

Ехал в Зимний, думал, буду участвовать в печальной поминальной трапезе. Тем более, что отношения между членами большой императорской семьи далеки от идеальных. Князь Константин — брат Александра Второго, и дядя нынешних регентов — в одну сторону страну тянет. Владимир с Александром — в другую. Дагмар, умело отыгрывающая роль яжматери, на себя одеяло тянет. Одному мне только до нужд Державы дело есть. На остальное как-то ни времени, ни сил не остается.

Но — нет. Попал совершенно на другое мероприятие. Выездной Госсовет, так сказать.

Кстати, великий князь Константин мне сразу и претензии высказал. Дело-то — пустяк. Я и думать не думал, что это его как-то зацепит. А оно вон оно как оказалось.

Все дело, если смотреть в корень — в индустриализации. Денег в стране все равно маловато, хотя мы с Николаем аккуратно и увеличили денежную массу вдвое. А экономика требует еще и еще. Немудрено, что основной организационной формой новых предприятий стало открытое акционерное общество. С обязательной реализацией части акций через биржу.