Я листаю каталог. Несмотря на плотную глянцевую бумагу и мастерские фотографии, есть в нем что-то печальное. Делай что хочешь, зарабатывай деньги как хочешь, но печаль все равно затаилась поблизости. Интересно, неужели здешним клиентам до такой степени хочется перепихнуться? Или им просто нужна компания? Неужели есть люди, которые согласны платить за семяизвержение такие деньги, когда можно дрочить совершенно бесплатно? Я доподлинно знаю, что многие мои сослуживцы брали себе проституток на вечер не потому, что им очень хотелось секса, а потому что им было скучно в чужом, незнакомом городе.
Но не за такую безумную цену. Существует единственный способ общаться с акулами капитализма, которые ломят такие цены.
– А есть у вас кто-то еще дороже? – интересуюсь я.
– Если хотите, можете заплатить по двойному тарифу.
– Я ни в коем случае не хочу вас обидеть, но мне нужна девушка самого высшего класса.
Я потратил полдня на обустройство личной жизни Напалма, и пока – с нулевым результатом. Может, пора уже бросить это гиблое дело? Вся наша жизнь – азартная игра, а в игре мне всегда не везет.
– А я почем знаю?! – возмущается Дейв, когда я звоню ему за советом. – Я что, главный развратник? Пособник распутства и порождение Сатаны?
И все же он рекомендует мне “Сладкие грезы”, а когда я говорю, что стараюсь не для себя, а для Напалма, предлагает “вложиться” и оплатить часть расходов.
В рекламной брошюрке агентства написано:
“Красота, элегантность, обаяние и ум, безупречные манеры и умение поддерживать любую беседу – наши девушки к вашим услугам. Мы воплотим в жизнь все ваши мечты. Строго конфиденциально. Наше кредо: желание клиента – закон. Мы работаем только для вашего удовольствия”.
Смотрю на цены и не верю своим глазам. Похоже, я занялся не тем бизнесом. Здешние пляжи буквально кишат одинокими красотками, желающими поразвлечься. Причем задаром. Просто чтобы развеять скуку. В данном случае речь идет не о продаже услуг. Я всегда подозревал, что люди платят огромные деньги исключительно ради того, чтобы платить эти огромные деньги и получать удовольствие скорее от процесса оплаты, нежели от приобретенного товара.
Меня выдают выпученные глаза и отвисшая челюсть.
– У нас есть девушка du jour.
Отступать уже поздно. Я оплачиваю один час с Шай. Шай – миниатюрная худышка в огромной капитанской фуражке, которая явно ей велика и закрывает почти половину лица. Ее наряд как нельзя лучше подошел бы для шестилетней малышки в разгар жаркого лета. Иными словами, все ее дочерна загорелые прелести выставлены напоказ и прямо-таки бросаются в глаза.
– У меня есть другие наряды. Если хотите, я могу переодеться.
Мы сидим в “Ньюс-кафе”. Я говорю:
– У меня специфический заказ, если вас это заинтересует…
– У всех специфические заказы.
Я нечасто общался с профессиональными проститутками. В принципе, они делятся на две категории: прожженные стервы и невинные жертвы обстоятельств. Шай, несмотря на ее откровенный наряд, больше похоже на инженера или сотрудницу банка. Она спокойна, уверена в себе и явно знает себе цену.
– Вашим работодателям, наверное, не обязательно знать о нашем разговоре…
– Значит, ДВК?
– ДВК?
– Деньги в конверте, в обход бухгалтерии. Можно попробовать договориться.
Я смотрю на ее туфли. В женской обуви я полный профан, но это действительно роскошные туфли. Натуральная кожа, элегантный фасон. Такие туфли, наверное, стоят дороже, чем мой автомобиль. Шай двадцать один, и я даже не сомневаюсь, что к тридцати годам она станет богатой женщиной. Ее сердце отвергнуто за ненадобностью, а может, его вообще не подключали. Когда тебе наплевать на всех, кроме себя, – это предельная степень свободы.
Сидеть за одним столиком с Шай – это приятно. Другие мужчины в кафе с уважением поглядывают на меня. Как будто я что-то значу лишь потому, что сижу за одним столиком с Шай. Сразу видно, что она из избранных. Она может быть моей дочерью, или подругой, или оплаченной проституткой – в данном случае это не важно. Она со мной, и мой статус резко повысился. Восхищение кретинов немногого стоит, и все равно это приятно. Как теплый летний ветерок.
– У меня есть один друг… – Я рассказываю про Напалма, про его патологическое невезение, и объясняю, что мне нужно от Шай.
– Все ясно. ООЛД.
– ООЛД?
– Опыт общения с любимой девушкой.
Ну, конечно: ты искренне веришь, что изобрел нечто новое и небывалое, а потом выясняется, что кто-то уже давно обозначает твое гениальное изобретение простенькой аббревиатурой.
Мы с Шай обсуждаем детали, прорабатываем сценарий, и все это время я пялюсь на ее грудь. Потому что не пялиться невозможно. Юная плоть – это красиво. И о чем, интересно, это говорит? Ну, то, что я пялюсь на грудь юной девушки? Что это: давняя привычка или проявление нестареющего скудоумия? Потому что, если бы я захотел вновь искать общества женщин, я бы в жизни не начал с Шай, в которой столько же нежности и тепла, сколько в колоде для рубки мяса.
У меня было несколько знакомых, вполне преуспевших на жизненном поприще, и вот что меня поражало в них больше всего: это были действительно умные люди, и все они с ранней юности воспринимали жизнь, как некую ужасную данность, в которой нет места для счастья, и не тратили время на то, чтобы стремиться к этому самому счастью. Они не были скучными, мрачными занудами. На самом деле это были очень приятные люди. С ними было приятно общаться. Но я просто не мог представить кого-то из них в состоянии сильного душевного расстройства. Казалось, их вообще ничто не огорчает: ни смерть кого-то из родственников, ни расставание с женой, которая сбежала к кому-то другому. Как будто им ампутировали все чувства. Это были эмоциональные инвалиды. Хотя, разумеется, сами себя таковыми не считали.
Я совершенно не представляю, что Шай будет кого-то любить или о ком-то заботиться. Пусть даже о кошке. К несчастью, во мне самом все еще теплится желание быть счастливым. И кто из нас ошибается? Быть может, любовь и порядочность – это лишь маски, за которыми скрываются высокомерие и эгоизм? А честность – просто залог того, что когда-нибудь мы все же получим что-то взамен?
Мы придумали такой план. Напалм знакомится с Шай, скромной библиотекаршей из Айовы, в последний день ее отпуска. Она “западает” на Напалма, проводит с ним ночь, но перед тем, как уйти, сообщает ему, что ее жених, с которым она крупно поссорилась как раз перед отпуском, позвонил ей и просит вернуться. И хотя с Напалмом она испытала невообразимый экстаз, все-таки они с женихом столько всего пережили вместе, и Шай просто обязана дать ему еще один шанс, бла-бла-бла. Да, она бросит Напалма. Но бросит с любовью, и будет потом изнывать от тоски.
А у Напалма останется воспоминание о сказочной ночи. И еще он поверит, что его тоже можно любить.
– У тебя есть подходящий наряд?
– Ты даже не представляешь, как часто я изображаю скромную библиотекаршу. Все хотят засандалить скромной библиотекарше. ВНД.
Я не прошу разъяснений. Достаю из бумажника фотографию Напалма.
– Да уж, печально, – комментирует Шай.
Мы еще раз обсуждаем цену. Я продолжаю таращиться на роскошную грудь, и мне вдруг приходит в голову, что привлекательность юности – не только в свежести крепкого тела, но и в ее незапятнанной чистоте (последнее, вполне очевидно, не относится к Шай). Когда тебе переваливает за сорок, очень трудно не превратиться в ходячую емкость с ядовитым сарказмом и горечью от бессчетных разочарований.
Мы договариваемся о цене. Цена, кстати сказать, запредельная. Но я все равно соглашаюсь: я убил столько времени на этот проект, что мне уже хочется, чтобы все поскорее закончилось. Шай деловито убирает задаток в сумку.
Вернувшись домой, падаю на колени и усердно молюсь. Это все потому, что надежды нет вовсе, или мы просто ее не видим, или она всегда где-то за горизонтом?
План такой: я договариваюсь с Напалмом, что мы с ним встречаемся после обеда в одном интернет-кафе. У меня не получается прийти на встречу, и Шай ненавязчиво завязывает знакомство.
